Часть I.II: Дьявольская мелодия
Адам Блэйк жил в пансионе для голубокровых с пяти лет, поэтому знал в здании каждый уголок. Он мог с закрытыми глазами нарисовать план эвакуации, если бы его разбудили ночью. Порой, казалось, что случись в лечебнице крушение, никто бы не смог спастись, кроме него самого. Парню было известно, как выбираться из «карцера», потому что там он проживал с пятнадцати лет, попадая в заточение минимум один раз в месяц. Ад наизусть знал, сколько раз блёклым белым светом мерцает лампочка над входом в его, кажется, ставшей персональной, комнате заточения.
Наверное, именно поэтому запах жжёного масла, доносящийся из-под капотов, постоянно ломающиеся свечи и свист колёс, то и дело стиравшихся в прах, доставляли такое животное наслаждение. Блэйк был готов ночевать под открытым небом, вслушиваясь в рокот моторов, лишь бы знать, что придёт время и ему выйти на трассу.
Гонка – самое бессмысленное явление на свете, вокруг которого крутилась жизнь Адама Блэйка. От старта до финиша, от финиша до старта – замкнутый круг, магнитом притягивающий серое существование к погибающей поверхности планеты. Парень словно застревал в этой временной петле, которую прочерчивали прожектора его собственных колёс, не видя смысла вырываться оттуда.