В жизни он любил порядок. У него всё было на своих местах, от порядка в квартире, до порядка в собственных мыслях. Ещё он любил дисциплину, его профессия предполагала это. И сейчас, когда после ужина взбалмошная девчонка собралась на улицу, Володя скрежетал зубами, но плёлся за ней.
Что ей приспичило искать в заросшем бурьяном и всякой гадостью саду, он представить не мог. Да и дальше, очищенной от сорняков тропы они не смогли уйти. Володя начинал закипать, ко всему ещё добавилась боль в плече, которая давно преследовала Воронцова. Уже лет семнадцать старые шрамы напоминали о себе, каждый раз, когда погода решала резко измениться.
Воронцов взглянул на небо. С горизонта тянулись чёрные тучи, значит через пару часов пойдёт дождь. Неприятные порывы ветра, срывавшие листы с берез растущих на территории коттеджа, били в лицо и заставляли вздрагивать от неприятных ощущений. Словно чьи-то руки дотрагивались до затылка или лица.
-Володя. – Лиля слегка коснулась его локтя, привлекая его внимание. – можете снять с меня трекер? Я никуда не убегу. Мы в глухом лесу…
-Не положено. – отмахнулся Воронцов, – кто, знает, что у тебя на уме. Сейчас скажешь одно, а через секунду сиганёшь через забор. Хотя, с твоими то спортивными данными… - он усмехнулся, вспоминая вчерашнюю пробежку по парку.
-И не надо, — ей не хватало только показать язык, для пущего образа обиженности.
-Пошли в дом. Мне кажется скоро пойдёт дождь, а в саду делать нечего, сама видишь.
Лилия кивнула и развернувшись направилась в дом. И вот, только чёрт знал, что было у неё теперь на уме. Володя решил, что в ближайшие пару часов спать он не будет.
Глава 3. Лилия.
Лилия вошла в дом, сзади она слышала шаги этого Володи. Жуткий он тип. Всё его присутствие напрягало её. Было в нем, что-то, что сигнализировало о возможной опасности. И Лиля выбрала свою тактику.
Для начала втереться в доверие, что казалось было сделано успешно. Не зря, во время учёбы, ещё пару лет назад её соседка по комнате в общежитии, твердила, что: «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.» Что ж, это было меньшее, что она могла сделать. И конечно же быть дружелюбной, по мере возможности.
Надышавшись свежим воздухом и осмотрев забор на наличие каких-нибудь повреждений, Лиля решила не перечить своему телохранителю и по его же просьбе они вернулись в коттедж. Для начала она решила усыпить бдительность Володи и ушла в комнату, выделенную для нее.
Комната была просторной, с двумя большими окнами, через которые в спальню проникало много естественного света. В центре стояла большая кровать из тёмного дерева, она была застелена свежим постельным бельём. И вообще в этой комнате было мало пыли, словно здесь уже убирались, при чём довольно тщательно.
Лиля начала разрабатывать план у себя в голове. Нужно было бежать от сюда. Она не знала, ни Загорского, ни Кавецкого, ни уж тем более объявившуюся мать по фамилии Новак. А этот Воронцов, с его угрюмым пристальным взглядом, как у хищника, наводил только жуть. Начало плана уже было положено, и она осмотрела забор, но ничего хорошего это не принесло. Он был как новенький, ни одной щели… Не важно, при должном желании, она сможет перелезть.
Лиля подошла к одному из окон и выглянула наружу, уже смеркалось и темноты добавляли грозовые тучи, неумолимо ползущие в сторону коттеджа. Ничего, если понадобиться, она и в дождь от сюда убежит. Но была веская причина, не убегать прямо этой ночью.
Во-первых, дать Воронцову понять, что он может ей доверять и она не планирует побег. А, во-вторых, завтра по его же словам должны были привезти провизии… Она сможет стащить немного, что бы хватило до ближайшей дороги. А там, она уже словит попутку и поедет писать заявление о похищении.
Лиля подошла к комоду, там стояла сумка с её вещами и лежал договор. Она осторожно коснулась бумаги кончиками пальцев и случилось то, о чём она уже давно успела позабыть. Её виски пронзила резкая боль, а перед глазами всё поплыло и закружилось. Картинки сменялись одна за другой, смешиваясь в калейдоскоп какой-то неразберихи. Женская рука, ставящая росчерк на бумаге, следом лужи крови, расползающиеся по паркету, а затем смех, мужской, холодный и тихий.
Лиля очнулась на полу у комода. Голова всё ещё болела. Хорошо, что хоть этот Володя не заглядывал. Опять этот странный «приступ», так она называла, то, что с ней происходило уже давно. Ещё с детства. В приюте говорили: «Воображение шалит.» Но Лиля знала, что это не воображение, только она не понимала, что это. Став самостоятельной и скопив немного денег, она обратилась к специалистам. Но сколько бы врачей её не обследовали, все только разводили руками. Её здоровье было в полном порядке.