-Не будет она, — фыркнул Володя, — я теперь с тебя глаз не спущу, ясно?
-Хорошо. – она кивнула, и была даже рада этому в какой-то степени, может Воронцов сможет спасти её.
Володя возился с аптечкой, складывая всё обратно. Лиля легла на диван. Голова ужасно болела. Она закрыла глаза, и по началу прислушивалась к шагам Володи, который броди из комнаты в комнату, занимаясь своими делами, но потом её мысли плавно перетекли в воспоминания о произошедшем в лесу.
Вот Лиля коснулась трекера, чтобы стащить его с руки. И очередное видение пронзило её сознания. На этот раз картинки были чёткими, как никогда. Сначала монета, которую кто-то крутил в руках, кажется это были мужские пальцы. Затем несколько фотографичных картинок леса, окутанного туманом и под конец красные глаза, которые казалось заглядывали в самую душу. Глаза были по истине жуткими и не принадлежали человеку. Чёрный зрачок в них был вертикальный, словно кошачий.
Отойдя от дезориентирующего «приступа», Лиля продолжила стаскивать трекер и наконец ей удалось отцепить его от своего запястья. Только тогда она задумалась о видениях и поняла, что затылком чувствует чужой взгляд. В воспоминаниях всплыла недавняя картинка звериных глаз и Лиля попыталась скрыться.
По началу она шла медленно и пыталась прятаться за стволами деревьев, но взгляд становился пристальнее, казалось сверлив затылок девушки. И Лиля прибавляла шаг, а когда услышала руст веток позади, то побежала. Она не разбирала дороги, спотыкаясь о корни деревьев, царапая кожу рук и лица о ветви кустарников. А потом она кажется упала и просто сорвалась на истерику, от накатившей паники и страха.
Дальше появился Володя. И странное чувство исчезло. Она даже была благодарна ему за спасение, хотя от части сожалела, что из-за своих видений не смогла осуществить план. Ей ужасно хотелось вернуться к своей старой жизни. Теперь в мыслях крутились слова, сказанные с утра Борисом, ещё одним человеком этого странного Загорского, который судя по всему орудовал огромными сумами денег и как-то был связан с её матерью, которая была не менее загадочной фигурой. В распоряжении Загорского не было ничего странного, просто просьба ждать в коттедже и не высовываться оттуда без необходимой надобности и конечно уверения, в том, что Володя поможет со всем и во всём.
Лиля приоткрыла глаза, Володя проходил мимо. Их взгляды пересеклись, и Лиля увидела сочувствие, в тёмных глазах. Внутри что-то неприятно кольнуло, уж что её точно не нужно от Воронцова, это его сочувствие. Она ненавидела, когда её считали слабой, когда относились со снисхождением, узнавая о её «приступах». Так она уже сменила несколько работ, где каждый раз что-нибудь случалось и приводило к очередному увольнению.
-Тебе нехорошо? – видимо внутреннее переживание, отразились на её лице, во всяком случае Воронцов от чего-то решил поинтересоваться её состоянием.
-Нормально. – упрямо фыркнула Лиля, которую всё ещё преследовали последствия её видений, и она предпочитала оставаться в горизонтальном положении, на кожаном диване, в гостиной. – думаешь теперь, что я сумасшедшая?
-Я не сомневался в этом, с первой встречи, — он ухмыльнулся, явно говоря это в шутку. – мне всё равно, какие у тебя тараканы в голове, моя задача защищать тебя и не допускать опасных ситуаций.
-Очень профессионально с твоей стороны. – Лиля слабо улыбнулась, ей было приятно это слышать, даже если Воронцов услужливо соврал ей.
Глава 6. Воронцов.
Успокоив нервы Воронцов уселся в кресло, напротив дивана, где лежала Лилия. Она не спала, время от времени открывая глаза и меняя положение. Теперь он понимал, в ней была какая-то загадка. Но, что-то разгадывать её тайну ему совсем не хотелось. Значит, вот почему Загорскому понадобилась эта девушка, в ней было что-то необычное и это что-то было ему нужно.
Первой мыслью Воронцова было, то что она и действительно сумасшедшая. Именно такое впечатление складывалось от её действий, дополненных рассказом о погоне и каких-то «приступах.» Но глядя на изнеможённое от усталости лицо девушки, в голову Володи закрадывались и другие мысли.
Он вспоминал себя после службы в Чечне. Воспоминания были отвратительными. Вернувшись к гражданской жизни, он навсегда нес в себе отпечаток войны. На подкорку его сознания было записано много страшных вещей, которые ни раз являлись ему в ночных кошмарах и ни раз он вспоминал о них в спокойной жизни.