В темноте, больше на ощупь, она бежала наверх, спотыкаясь и ударяясь. Она боялась плакать, чтобы её не услышали и не побежали следом. Но кажется, компании уже было не до неё. Издалека доносились голоса, орущие под гитарное сопровождение, что «Всё идёт по плану».
Только оказавшись наверху, Валя отдышалась. И внезапно почувствовала лёгкое головокружение. Ноги не хотели слушаться и во рту пересохло. Хотелось пить. В висках очень сильно стучало. То ли от страха, то ли от алкоголя. Валя сделала шаг и почувствовала, что походка у неё явно не трезвого человека. Она в ужасе села на траву.
Как идти в общагу в таком состоянии? А идти надо. Пока еще можно попасть внутрь. Ей уже не казалось таким заманчивым провести ночь вне казенных стен. Она встала, сфокусировалась, глубоко вдохнула и сделала шаг. Главное — уверенный взгляд. И идти ровнее. И ни с кем не общаться. Валя сильно зажмурилась. Резко открыла глаза и пошла, превозмогая накатывавшую тошноту.
Маша
Она вышла из пустого здания и медленно брела по вымощенной серой плиткой, дорожке. Идти в комнату совсем не хотелось. Там Алла. Жестокая и подлая. Как оказалось. Маше не верилось, что так бывает. Вот же, совсем недавно они заселялись, знакомились. Обещали быть подругами. Девочке казалось, что слово «подруга», это как и «мама» — на всю жизнь, что бы ни случилось.
Маша села на лавочку возле общежития и дотронулась до всё ещё горевшей щеки. Уже не было больно. Но было обидно. И что самое странное, она одновременно сочувствовала Вале, и завидовала Алле. Они совсем не долго знакомы, но ей иногда так хотелось стать хоть немного Аллой.
Такой же красивой, уверенной. Уметь краситься и стильно наряжаться. Маша вздохнула и посмотрела наверх. В их комнате горел свет. Алла там. Но выбора нет, нужно подниматься. Маша встала и вошла внутрь. В фойе стояло несколько ребят. Маша инстинктивно втянула голову в плечи, поправила косички и заторопилась пройти мимо. Мельком она успела заметить, что среди мальчишек был и Женя. Он что-то рассказывал и все смеялись.
«Вот же!» — как умела, так и выругалась про себя Маша, пробегая мимо.
Открыв дверь, девочка увидела, что у них в гостях две старшекурсницы. При чём, сидели они на Машиной кровати. Даже, практически лежали, развалившись на покрывале, смяв его. Алла сидела с видом победительницы. Видимо, старшие девчонки пришли узнать подробности скандала. Одна из них — блондинка, довольно крупной комплекции. Другая — русоволосая, средней комплекции, но на фоне блондинки смотрелась куда более тощей. Маше они напомнили Карабаса-Барабаса и Дуремара. Такая же нелогичная парочка. На вошедшую все трое посмотрели с недоумением.
— Вы не могли бы встать? — еле слышно спросила Маша. — Это моя кровать.
— И что, что твоя? Посидеть нельзя? — старшекурсница лишь оперлась на другой локоть.
— Можно, конечно. Но у нас вот стулья, — показала она. — Как раз хватает. А мне нужно лечь.
— Ща ляжешь, — с ухмылкой, старшекурсница встала и вплотную приблизилась к Маше.
— Ой, нет. Лёль, — Маша даже удивилась, когда Алла подскочила и попыталась встать между ними, — не надо. Она и так жизнью обиженная. Посмотри на неё.
Маша удивлённо покосилась на соседку по комнате. Алла, как всегда. Одной фразой спасает, другой — унижает. — Ладно, выдыхай, — девица снова плюхнулась на кровать, отчего сетка на ней натужно заскрипела.
— Слышь, Лёлька, — заговорила вторая. — А эту, кажется, мы ещё не принимали в «мигули»[1].
— Точняк. Священный обряд, — девица встала рядом с Машей, положила ей руку на плечо. — Пройдёшь, считай — своей стала. Готова?
— А что делать нужно? — Маше стало интересно.
Возможно, проколят пальцы иголкой и поклянутся на капельке крови. Так они делали летом в лагере. Или нужно будет прочитать торжественно клятву. Как в книге.
— Сейчас покажем, — старшекурсница хлопнула её по плечу. — Пошли.
— А мне можно? — с любопытством спросила Алла.
— А ты, считай, уже принята. — И вывели заинтригованную Машу из комнаты.
Троица дошла до конца коридора, где находились туалетные кабинки. Леля, блондинка довольно крупной комплекции, подтолкнула Машу к одной из них.
— Заходи.
— Зачем? — девочке уже совсем не нравилась затея.
— Не боись. Заходи, — и встала так, что шансов убежать не оставалось. Маша испуганно оглянулась. Дверь кабинки была открыта. Оттуда шёл застоявшийся, отвратительный запах.
— Девочки, я не хочу.
— А мы хотим, — гоготнула блондинка. — Да, Нюрок?
— А то, — её подружка достала из кармана трико сигарету и спички.
— Давай-давай, — Лёля толкнула Машу внутрь, забрала у своей приятельницы зажжённую сигарету и протянула её напуганной девочке. — Держи.