- Кто вы? Почему я здесь?! - Вера старалась говорить так, чтоб голос не дрожал, а незнакомец ухмыльнулся и будто из воздуха достал бутылку джина и отхлебнув из горла, протянул бутылку ей. Бедняжка не шелохнулась, а мужчина пожал плечами и отставил бутылку на столик.
- Константин.
- Вы меня... изнасилуете, конечно. Так?
Он облизнул губы, и опять потянулся к ней. Лапища легла на ее коленку, и сжала. Ладонь горячая, жесткая, шероховатая. Вера будто заточили в чужом теле, которое отзывалось на грубые ласки совсем не так, как должно.
Черт. Оно вообще не должно на них отзываться.
Но почему горят щеки, почему сердце бьется так учащенно? А рука все выше и выше, сдвигает платье, обнажая загорелую кожу. Пальцы хоть и крупные, но даром что умелые, сразу нашли нужную точку и слегка надавали на нее, не сильнее, чем нужно и не слабее, ровно так, как девушка ласкала себя.
- Нет, насиловать я тебя не буду, - оскалился мужчина. - Ты сама хочешь. И всегда хотела. Ты шлюха. - Вера опять попыталась отбрыкнуться, а мужчина - уже с другим лицом, резко голый, коричневый от загара и подтянутый, - ухмыляясь, схватил ее за лодыжку и притянув к себе, навалился, всей тяжестью вдавливая в диван, впечатывал хрупкое тельце в скользкие подушки. Нежный жар внизу накалился до боли, проникал все глубже в плоть, вонзаясь и разрывая.
Пол и стены медленно накатывались на диван, как в смертельной ловушке египетской пирамиды. С грохотом упал пейзаж, следом карандашный набросок. Глухо ударилась о ковер одна книга, еще одна, стена погнала томик по полу и ножка журнального столика вошла между обложками, сминая и разрывая страницы. Ковер поехал гармошкой.
Воздух почти исчез из комнаты и не осталось ничего, кроме жестких пальцев, ласкающих все сильнее и упругого языка, проникающего глубже и глубже.
Вера попыталась закричать, но воздуха в легких уже не было.
***
Два глаза таращились в синеватый потолок, увитый тенями. Под глазами две ладони зажимали рот. Сейчас заскрипят половицы, заглянет Люся, постоит и уйдет.
Удар сердца, еще один. Тишина. Может, она уже натренировалась так, что просыпается за мгновение до крика? Видит бог, практиковалась достаточно.
А может, Люся тоже сейчас глядит в потолок и ловит уходящий сон, уже привыкшая. Да только сердце женщины вряд ли привыкнет к такому. Вера внутренне поругала себя, в который раз. Люся так хорошо к ней относится, если начистоту, то лучше родной матери. И что она получает в ответ? Только лишние треволнения и переживания.
Несколько лет назад она справлялась с хозяйством сама, а теперь даже при наличии Веры потребовался помощник. В прошлом году и сейчас. Возраст, возраст.
Откинув одеяло, Вера пошлепала в туалет, протирая глаза. перед тем как стянуть трусики, она вдруг заметила, что между ног влажно. Поморщившись, она сняла бельишко, чуть не упав, придержалась за "стиралку" и сунула трусы в корзину.
Детали сна уже выветрились из головы, но общий фон остался. Один кошмар за ночь - это уже неплохо.
Зато она помнила, в кого превратился мерзавец - в Даню. Знак или...
Во дворе что-то звякнуло. Вера нахмурилась, и на цыпочках пошла в прихожую. Свет на крылечке Люся погасила, ближайший фонарь горел метрах в пятидесяти от забора, так что двор заливал только свет надкусанного медного кругляша.
"Джек", - решила девушка, но в этот момент что-то стукнуло и загремело уже совсем близко, а потом раздался протяжный вой и лай пса совсем в другой стороне. Вера на мгновение закрыла глаза, представив, что сейчас откроет и окажется в кровати, проснувшись еще раз.
Она же чувствовала. Она же ЗНАЛА.
Но теперь бежать поздно.
Грудь опять сдавило, а справа стало покалывать - это не паническая атака, но и отголоски сломанного ребра.
"Открыть дверь и посмотреть. Открыть и посмотреть. Это только воображение".
Один оборот ключа, второй. Задвижка. Протяжно скрипнули петли. Ночная прохлада вползла в щель, пощекотала лодыжки и скользнула дальше, ощупывая ворсистый коврик с надписью "WELCOME".
Если Данила действует сам по себе, то это может быть еще хуже? Но лучше бы во дворе сейчас стоял он, с холодными глазами и нечитаемым лицом и дурацким предлогом, вроде "Вот, принес полотенце. Ничего, что сейчас середина ночи? По такой прохладе приятно гулять и отказ не принимаются".