Серж (серьезнее). Деньги были, настроения не было.
Катя. Вас кто-то обидел?
Серж. Я сам себя обидел.
Катя. Это как?
Серж. Вряд ли ты поймешь, но я попытаюсь. У меня было все хорошо, но я хотел, чтобы было еще лучше, и я попросил одного толстого, противного дядю мне помочь, а он попросил его поцеловать.
Катя. Вас?
Серж. Упаси Боже! Я толстому дяде не нравился. Тетю Веру.
Катя. А вы ей рассказали про дядю?
Серж. Нет, конечно, но ей толстый дядя сам сказал.
Катя. Тетя Вера поцеловала?
Серж. Сначала нет, но я немного приболел. Грустный такой стал. И она пошла и поцеловала.
Катя. Толстый дядя помог?
Серж. Еще как помог. Я стал жить значительно лучше, как хотел.
Катя. А дальше?
Серж. Дальше я узнал, что тетя Вера толстого дядю поцеловала, чтобы я выздоровел.
Катя. И вы поссорились?
Серж. Вдрызг. И понеслось…
Катя. Жалко, что вы поссорились. Тетя Вера очень хорошая.
Серж. Я знаю. Слишком хорошая для меня.
Что-то ударяется о лобовое стекло автомобиля.
Катя. Это что?
Серж. Мотылька сбили.
Катя. Давайте остановимся и посмотрим.
Серж. Бессмысленно. Он уже улетел. Хочешь, я тебе про мотылька стишок прочитаю?
Катя. Давайте.
Серж (читает с выражением).
Катя. Это вы сочинили?
Серж. Нет, это сочинил Уильям Блейк, а я так живу. Вот и приехали.
Серж останавливает автомобиль у обочины дороги, прямо под фонарем.
Машину лучше здесь оставим и пройдемся пешком немного. Иначе надо будет вокруг целого квартала объезжать. Туда въезд через другую улицу.
Катя. Это мы куда приехали?
Серж. К одной очень ответственной гражданке, моей сестре. Я ее чуть-чуть обманул, и она чуть-чуть на меня поругается, но ты не обращай внимания, зато она лучше всех на свете ищет потерянных бабушек.
Серж долго звонит в дверь, пока та не распахивается и на пороге не появляется Анна в накинутом поверх ночной рубашки махровом халате.
Серж (Анне). Прости, что разбудил.
Анна (хмуро). Ты?! И под утро. Оригинально. Что, еще одну недорогую машину для нас приглядел?
Серж. Умоляю – два слова. (Кате.) Это тетя Аня – моя родная сестра. Аня, это Катя, ее родители в аэропорту потеряли, и Вера попросила найти ее бабушку.
Анна. Опять врешь? Чтобы Вера такому проходимцу, как ты, ребенка доверила?!
Серж. Сама видишь – доверила.
Анна. Жуткий сон! Проходите на кухню.
Серж (тихо Кате). Аня очень серьезная гражданка, она в архиве Академии наук работает, звезды с метеоритами учитывает.
Анна. Кончай трепаться. (Кате.) Малыш, ты кушать хочешь?
Катя. Немного.
Серж. Что ж ты мне не сказала?
Катя. Вы не спрашивали.
Серж (Анне). Ну не смотри на меня так – откуда мне знать детский режим питания? Я сам ем от случая к случаю.
Анна проводит ночных гостей на кухню и принимается делать бутерброды. Стена над столом вся увешена рамками с наколотыми на булавки мертвыми бабочками.
Катя. Бабочки.
Серж. У Ани муж этот – лепидоптеролог или лебидоптеролог. Точно не помню, но суть в том, что он бабочек изучает. Все лето напролет с сачком за ними по чужим огородам бегает.
Анна (строго). Заткнись. (Протягивает бутерброд Кате.) На вот пока. Сейчас сделаю чего-нибудь посерьезней. А ты руки помыла?
Катя. Нет.
Анна. Ванная по коридору направо, первая дверь.
Катя послушно идет в указанном направлении. Едва она удаляется, Серж выкладывает на стол толстый брикет из стодолларовых купюр.
Что это?