Монти было вздрогнул, задвигавшись, но Дэниел шёпотом велел ему:
- Сиди!
Лора увидела, как шевельнулись губы уиверна – кажется, он хотел спросить, почему он должен сидеть, когда руки свободны. Но Дэниел быстро оглянулся, мимолётно улыбнувшись Лоре, и взялся за руки и плечи уиверна. Быстрыми движениями пальцев он размял ему застывшие мышцы… Монти с облегчением выдохнул, когда Дэниел закончил массаж и встал отойти. Лора невольно усмехнулась, заметив на лице уиверна почти неприкрытое наслаждение.
Почти одновременно девушка-раздатчица словно нечаянно грохнула половником. Лора быстро села на своё место, а Дэниел деловым шагом ушёл в другую комнату.
Охранник скользнул почти рассеянным взглядом по комнате и снова отвернулся.
- Сколько талантов у этого Дэниела, - пробормотал Монти. – Я думал, мне придётся дольше восстанавливать кровоток.
- Насколько я поняла, этот Дэниел – спортсмен, - сообщила ему молодая женщина, - возможно, поэтому он знает, как делать такой массаж.
- В таком случае любопытно, зачем спортсменам знать, как открывать наручники. Лора, я виден от двери?
- Почти нет.
- А теперь?
Он ссутулился, и молодая женщина, поколебавшись, решила, что охранник его не увидит. Медленно, всё ещё неуверенно подняв руки к голове, Монти нащупал узлы на повязке. Быстро распутал их, снова опустил руки. Повязка теперь еле держалась, хотя со стороны выглядела так, будто всё так же плотно обвивает его голову.
- Почему они просто не насыпали в еду снотворного? – задумчиво спросила Лора. – Ведь это так просто: усыпить всех – и освободить нас.
Держась за край сиденья за спиной, чтобы контролировать руки – для глаз охраны всё ещё связанные, уиверн объяснил:
- Кое-кто из капитанской команды предложил такой вариант. Но Эрик, кажется, неплохо осведомлён об и-моргах. Они не едят чужой еды. Всегда возят с собой. Я же говорил – психопаты и подозрительны во всём. От предложенной еды уснули бы только люди. Но на двадцать человек людей – девять и-моргов. Для социопатов этого достаточно, чтобы устроить здесь локальную войну.
Худенькая девушка-раздатчица подошла к другой комнате и негромко, но звучно сказала, словно поторапливая коллег:
- Вы долго ещё?
Охранник от двери оглянулся на неё и, ухмыльнувшись, снова продолжил беседу с неизвестным в коридоре.
Как только он отвернулся, Монти мгновенно содрал с глаз повязку. И некоторое время жмурился, приводя зрение в нормальное состояние. Отморгавшись, он взглянул на девушку-раздатчицу. Та кивнула и резко крутанула тележку. Раздался жёсткий, ударивший по ушам скрип колёсиков. Заложники сморщились, а охранник снова обернулся, уже недовольный.
Монти, не сводя с него глаз, встал со стула, и охранник непонимающе взглянул на него. Он не сразу среагировал на необычный внешний вид уиверна. Лора с испугом взглянула на Монти: что же он ничего не делает?
- Всё, - буднично сказал уиверн.
Охранник, как ни в чём не бывало, отвернулся к собеседнику.
- Что – всё? – с недоумением спросила Лора. Она ожидала, что уиверн не просто встанет, а вперится сощуренными глазами в охранника, тот, пошатываясь, побредёт к нему, и уиверн скажет ему грозно, чтобы тот…
Но на вопрос Лоры Монти ответить не успел. Из двух других комнат вылетели Дэниел и вторая девушка-раздатчица. Они поспешно тащили за собой тележки.
- Этот, - жёстко сказал Монти всем троим, кивая на стоящего в отдалении ото всех молодого мужчину. – И эти, - кивок, указывающий на рыженькую Нею и её подругу.
Лора решила не спрашивать, что происходит, а смотреть и делать выводы. Дэниел подошёл к указанному молодому человеку и увёл его в другую комнату. То же сделали и девушки-раздатчицы – только указанных Нею и её подругу они увели в ванную комнату. Ни молодой человек, ни девушки не возражали и даже не спрашивали, почему им куда-то надо идти. Монти молчал. А Лора боялась, что он устал после возможного гипноза, что ему проще восстановиться, отдыхая, и старалась не тревожить его вопросами.
Никто из заложников, находившихся в комнате, ничего не понял. Все оторопело посматривали то в сторону ушедших, то на Лору с уиверном. Пару раз обернулся поглядеть на заложников охранник, но всё так же молчал и снова отворачивался.