- Умные головушки! – оценил Эрик, скалясь по-волчьи. – Добавим только один штрих: прежде чем этот пластик укладывать у входа, надо б его заранее расплавить – до мягкости. Ищите, дети мои, нужный пластик!
Лора ещё успела сообразить, почему Вероника придумала такое: пласты металла – пластик. Потом представила: вот не горящий, но плавящийся пластик, он сминается под направленным на него огнём, смягчается и оплывает. Да, от этого пластика огонь не должен будет разбегаться по всем апартаментам сразу. Будет надежда, что обойдётся без общего пожара… Только бы на всякий случай… Лора оглянулась на шорох: девушки Эрика тащили к дверям одеяла и подушки. Пока Лора думала, Эрик уже скомандовал найти то, чем можно будет притушить огонь, если он всё-таки прорвётся.
Монти, сидя на своём диванчике, смотрел на все действия парней и девушек всё-таки скептически, но в общем выражении его тонкого лица появилось пока ещё трудноопределимое чувство. И, кажется, это чувство было надеждой.
Эрик и ещё двое из команды скрылись в одной из ванных комнат, откуда вскоре послышались глухие удары и треск. Поскольку дверь туда была полуоткрыта, Лора с любопытством приблизилась к ванной. Почти одновременно с другой стороны подошла насторожённая Милли.
- Лора, что происходит?
- Кажется, наши мужчины и команда Эрика придумала, как нас обезопасить, - чуть не шёпотом сказала Лора, вглядываясь в щель комнаты.
Милли тоже пригляделась.
- Что они делают?
- Плавят кое-какие предметы для защиты, - честно сказала Лора, которая перед тем видела, как Дэниел и Кристиан отнесли в ванную комнату пару прозрачных лёгких столиков. – Они боятся, как бы эти, которые нас терроризируют, не напустили в спальню газа. И хотят плотно закрыть нижнюю щель – под дверью.
Она рассудила, что Милли и остальным лучше не знать о псевдожуках.
Иначе – паника. А судя по всему, здесь, в спальне, хотя бы среди женщин сразу видны те, которые не могут успокоиться. Чуть что – и сразу или плакать, или нервничать. Лора вздохнула. Сама она держалась лишь потому, что рядом был Эрик.
Когда до неё дошло, о чём именно она подумала, рот открылся непроизвольно.
Она зависима от Эрика?
Её растерянные глаза встретились с загадочно тёмными аквамариновыми. Из глубины ванной комнаты Эрик смотрел на неё так, как смотрел Монти в пустоту, думая об и-моргах и их симбионтах… Только в отличие от уиверна, он еле заметно улыбался. Ей.
- … дрожишь, - откуда-то издалека сказала Милли.
- Что? – переспросила Лора, оглядываясь на неё.
- Ты вся дрожишь, как будто замёрзла, - повторила Милли. – Пойдём. У нас с Кэмероном в баре остался довольно приличный запас выпивки. Мы уже всем женщинам дали. Кэмерон сказал, чтобы мужчинам не давать. Пошли. Согреешься.
- Нет, спасибо, - сказала Лора, поворачиваясь идти вместе с нею. – Я тоже пить не буду. Но я посижу немного с тобой, если не возражаешь. Мне кажется, я тоже немного перенервничала.
- Наверное, - вздохнула Милли. И шёпотом спросила: - Лора, ты думаешь, мы сможем отсюда выбраться живыми? Ты общаешься с этими людьми – можешь сказать что-то конкретное? И этот Эрик – он смотрит на тебя так странно…
- Милли, у меня мысли… я сейчас плохо соображаю – признаюсь честно, - тихо ответила Лора. – Но команда Эрика делает всё, что возможно. Не забывай: они в том же положении, что и мы. А что Эрик на меня так смотрит… Он знает, что Эмиль убит, и жалеет меня. Ничего более.
- Ну… Хм. Так смотрел на меня когда-то один молодой человек, с которым я чуть не сбежала в молодости по большой любви, - печально хмыкнула Милли.
В той части спальни, где устроились в основном женщины, Милли посадила Лору в кресло, накинула сверху тонкий шерстяной халат, как покрывало. Сначала Лора и в самом деле чувствовала начинавшуюся дрожь. Но скоро пригрелась и даже смогла задремать. Вот только уснуть не получилось. Сначала перед глазами стал крутиться эпизод, как Эмиль открывает дверь в коридор, а на пороге возникают три чёрные фигуры. Одновременно женщина размышляла, что это она стала виной смерти Эмиля: не увидели бы и-морги, как Монти пытается танцевать только с нею, муж был бы жив. Потом она устала и от повтора видений, и от заедающего чувства вины. И открыла глаза, изо всех сил стараясь прогнать дремоту. Странное впечатление бессонницы после встречи какого-то грандиозного праздника, когда хочется спать, а сна – ни в одном глазу.