А вот отец всегда считал детей своей собственностью и не собирался выпускать их из поля своего зрения, а если удастся – то и влияния.
- Что тебе нужно, Лора?
Отец задал вопрос и взглянул на дочь слегка свысока. Ещё бы… Задать такой вопрос, который каждого введёт в ступор. Но у Лоры было время подумать.
- Мне нужно, чтобы твой управляющий по дому решил, на какие средства мы с Эмилем сможем рассчитывать, проживая в твоём доме. Естественно, принимая в расчёт положение мужа, а также то, что я не собираюсь больше выходить в свет.
На этот раз отец внимательно пригляделся к Лоре.
- Ты считаешь, что готова к такому развитию событий?
- У меня было время подумать, - повторила она только что высказанное мысленно.
- Ты изменилась. - Он откинулся в кресле, оценивающе глядя на неё.
Лора еле заметно улыбнулась.
- Наверное, папа. – Про себя она вздохнула: уж её-то умный, проницательный отец должен понять, что чрезвычайное происшествие таких масштабов, как нападение представителей иной расы на мирный лайнер, непредсказуемое, на грани жизни и смерти состояние её мужа, несколько часов личного ожидания страшной, невиданной доселе смерти, уж конечно, может изменить любого человека, оставив в нём свой незаживающий след… А ещё изменяет влечение к человеку, которого отец никогда не пустит за порог своего дома, – будто шепнул кто-то изнутри…
- Хорошо, я буду иметь в виду твои пожелания, - холодно сказал отец. – Но ты будешь взамен выполнять мои. То есть в доме у тебя будут и личные обязательства.
- Надеюсь, они не будут задевать интересы Эмиля, - бесстрастно ответила Лора, ужасаясь, что может хотя бы таким образом перечить отцу.
Но тот лишь усмехнулся и взял в руки вирт.
- Что вы можете сказать? – спросил он невидимого собеседника. И спустя минуту кивнул – Хорошо. Я рад, что состояние мальчика стабильно.
Лора сжалась: он говорит об Эмиле!
Отец отложил вирт и поднял глаза.
- Здешние врачи подтверждают диагноз врачей медслужбы лайнера. Лора, девочка моя… Ты и впрямь готова к тому, чего ради собираешься теперь жить?
- Папа, мы с Эмилем венчались в церкви, и слова о том, что я буду с ним и в горести и радости…
- Я помню, - сухо сказал отец. – Но я знаю, как трудно бывает принять перемены. Такие перемены. Поэтому я и спрашиваю тебя: сможешь ли ты вести ту жизнь, которую придумала? У меня есть возможность дать Эмилю достойное существование в его положении. Если ты передумаешь, то я могу освободить тебя от всех клятв и от твоего супружеского долга.
- … Я не слишком тверда в своих устремлениях, - после паузы откликнулась Лора. – Я бываю легкомысленной – да. Но сейчас, мне кажется, я получила некий знак. Ты можешь смеяться, но у меня впечатление, что я просто должна быть рядом с Эмилем в его горе. Да и с кем ему быть?
- Лора, девочка моя… - Отец замолчал, зорко приглядываясь к ней. – Ты всего лишь не забудь, что одно твоё слово – и я достойно смогу освободить тебя от обузы, лёгшей на твои плечи.
- Спасибо, папа. – Она не стала говорить, что Эмиль вовсе не обуза, что она с радостью будет за ним ухаживать, чтобы хоть так искупить свою вину перед ним.
- Можешь идти, - кивнул отец.
Она встала, нерешительно постояла, а потом обошла стол и, чуть нагнувшись над отцом, поцеловала его в висок. И, не дожидаясь отклика, вышла из кабинета.
В спальне Эмиля царило некоторое напряжение. Муж только что очнулся и недоверчиво улыбался, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Врач корабельной медслужбы ошибся только в одном: Эмиль мог двигать руками. Он мог поднять их, согнуть в локтях и медленно шевелить пальцами. При виде жены Эмиль с трудом улыбнулся и удивлённо сказал:
- Лора, я не понимаю, что случилось. Тело словно не моё. Не могу шевельнуться.
Она подошла к нему, взяла за руку, прижимая его пальцы к своим губам, ласково проговорила: