- Ты точно не хочешь пойти?
Глядя на робко намеченный румянец на его щеках, отмечая блестящие от предвкушения глаза, она сумела ответить легко и даже с усмешкой:
- Папа положил мне на карточку небольшую сумму. Надеюсь, ты не возражаешь, если потрачу её, совершив небольшой, но полноценный шопинг?
- Полноценный? Не поверю, - он покачал головой, на миг замерев перед зеркалом, но глядя на жену. – Ты слишком расчётлива и умеешь обходиться небольшой суммой.
- Ты считаешь меня расчётливой? – удивилась она.
- Лора, дорогая, мы же оба знаем, что ты очаровательна. И там, где другим дамам приходится изощряться в дорогих изысках, чтобы выглядеть хоть чуть близко к твоему совершенству, тебе всего лишь достаточно надеть что-нибудь простенькое, правда из чего-нибудь дорогого. Вот и вся твоя расчётливость.
- Спасибо за комплимент, Эмиль, - улыбнулась Лора, сидевшая в кресле.
Он подошёл к ней и рассеянно поцеловал. По его отсутствующему взгляду Лора сообразила, что он уже не здесь, с нею, а там, где его ждут, где ему можно будет… летать.
Когда он уехал, на вирт позвонил отец и спросил:
- Почему ты не с Эмилем?
- У меня сегодня шопинг, - весело ответила Лора. – На сегодняшнем вечере будут все мои знакомые, которые знают мои наряды наперечёт. Пришлось отказаться от поездки. Пусть Эмиль побудет там за нас двоих.
Отец что-то проворчал, но согласился, что покупками и в самом деле неплохо бы заняться. Хоть какое-то разнообразие в жизни.
У своего зеркала Лора присела медленно. Первым делом нашарила пудреницу и осторожно заново припудрила мешки под глазами. И только потом нанесла крохи косметики. Для выхода надела обычный брючный костюмчик, уютный и удобный. На улице летний тёплый вечер. Взяла сумочку. Телохранитель ей не нужен. Отца она заверила, что собирается гулять в довольно известном районе модных бутиков, а он неподалёку. И вряд ли там можно ожидать каких-нибудь серьёзных происшествий.
Но, выйдя на улицу, она мимоходом вспомнила, что забыла сделать заказ на такси. Потом забыла о такси и пошла по улице – туда, куда тянулся редкий здесь ручеёк прохожих. Потом ручеёк окреп. И Лора влилась в него, шагая бездумно и ни о чём не думая. Подспудно ей хотелось движения. Инстинкты требовали.
С застывшей на губах доброжелательной улыбкой, которая постепенно превращалась в странное раздражённое движение губ, она шла и шла, не замечая ничего: ни того, что свернула с ярких, всегда праздничных улиц; ни того, что бутики сменились магазинами пусть вроде и богатыми – но лишь внешне; ни того, что вечер наступил довольно поздний… Ни того, что, машинально следуя за какими-то людьми, вошла во двор какого-то высотного дома.
И тут она очнулась.
Высотный дом?
Пока ещё не понимая всей полноты произошедшего, она растерянно огляделась.
- Что, птичка, потерялась? – издевательски ласково спросили за спиной.
Она обернулась.
Перед нею стояли трое, которых она даже разглядеть не могла в темноте двора: здесь печально горел лишь один фонарь – прямо со стены дома.
- Глаза-то разуй, - снова сказали за спиной, отчётливо ухмыляясь. – Забрела куда – надо же. Слышь, красотка, и не боишься?
Она нерешительно снова оглянулась. Сердце болезненно заколотилась, и Лора с удивлением поняла, что она до сих пор шла до такой степени бессознательно, что возвращение в реальность оказалось почти настоящим возвращением из обморока. Она пыталась разглядеть тех людей, которые окружили её, но, сколько ни вглядывалась, не могла разглядеть ни единой чёрточки. Да и чем это могло бы ей помочь?
- А ведь и правда не боится, - удивился всё тот же издевательский голос – и снова за спиной, словно специально заставляя её поворачиваться, дезориентируя – и пугая.
Напряжение целого месяца, в котором Лора находилось, будто сдавило её ещё больше. Она почувствовала, что ей не хватает воздуха, что она уже дышит чаще, потому что… Издалека она услышала странный неровный треск. Рвётся бумага. И этот треск почему-то ассоциируется с последними словами невидимки из темноты: «… не боится». А потом Лора ощутила, что мелкой дрожью начинает дрожать живот, потом плечи.
- И-морги… - выговорила она, постепенно, исподволь начиная смеяться. – И-морги… Господи, и-морги!..
Она не могла выразить в словах того, о чём внезапно подумалось. Но этим людям и не нужно было, чтобы она что-то объясняла. Им нужно от неё было другое. Стороной она знала – что. Как же… Одинокая – на этой улице, по которой такие, как она, не ходят. Лёгкая добыча – по тем детективам, что ею прочитаны… Но её странно поразила ситуация, о которой она хотела сказать этим людям и которую она хотела им объяснить. И-морги, целая планета, охотились на неё – и она должна бояться этих? Которые сами всех боятся, из-за чего и прячутся в этой тьме?!