— А-а-а! — на ходу захлопывая дверь, девушка истошно завопила и сиганула назад.
Чашка разбилась, чай разлился по полу, а пряники… Олесе было абсолютно всё равно, что с ними — она панически озиралась по сторонам, подпирая спиной крепкое деревянное полотно.
За ним, в комнате, находился мужчина; он встретил хозяйку непринуждённой улыбкой и даже развёл в стороны руки, пытаясь изобразить некий приветственный жест. Та завизжала, выронила посуду и метнулась обратно в коридор.
Что теперь делать? В какие-то доли секунды Олеся приняла единственно верное решение и в два прыжка достигла кухни, где схватила огромный нож. Вот что делать! Не дать себя в обиду, выскочить на улицу и вызвать полицию.
— Олеся! — позвал густой сипловатый баритон. — Зря ты так переполошилась. Я твой друг, Олеся!
Она вернулась к двери, которая по-прежнему была закрыта, и замерла, прислушиваясь, но никаких шевелений за ней не услышала.
— Ты кто такой? — стараясь, чтобы её голос звучал грубо и угрожающе, крикнула Олеся.
— Я твоя муза, — ответил баритон, — ещё раз повторяю, ты зря пугаешься. Я, между прочим, сам тебя боюсь.
— Почему? — тупо спросила Олеся; диалог с грабителем казался ей идиотским и совершенно невозможным.
— Потому что я думаю, что у тебя в руках нож. Иначе зачем ты побежала на кухню?
— Да, — кивнула девушка, — уходи отсюда подобру-поздорову.
— Я не могу уйти, потому что ты меня сама позвала, — миролюбиво сказал мужчина, — сама пригласила, а теперь что, холодным оружием угрожаешь?
— Когда это я тебя звала?!
— Когда подумала о том, что нуждаешься в музе. Вот я и явился. Я — твоя муза.
— Что за бред… — прошептала Олеся, и незнакомец её услышал.
— Это не бред. Ну, сама подумай, как бы я проник сюда, будь обычным человеком? Дверь ведь закрыта? Закрыта. Я никак не мог войти, я мог только материализоваться из другого мира.
Олеся опустилась на пол. Хотелось плакать: она не понимала, что происходит.
— Какого ещё мира?
— Того, в котором обитаем мы, музы.
В ответ девушка промолчала. То, что он говорит, конечно, дико, но входную дверь она действительно закрыла.
— Да хватит тебе, давай знакомиться, — подала голос «муза», — не бойся, иди сюда, только нож на место положи. Я ж для твоей пользы, для вдохновения явился. Мне теперь и деваться некуда. Назад-то не пустят, пока задачу не выполню. У нас, знаешь ли, тоже план и отчёты квартальные…
Олеся нерешительно поднялась и, слегка приоткрыв межкомнатную дверь, принялась разглядывать мужика в образовавшуюся щель.
«Какая же это муза? — почти беззвучно прошептала она. — Таких не бывает…»
Мужчине было на вид лет тридцать пять; небритый и коротко стриженый, он казался весьма массивным и с трудом помещался в девичьем кресле. «Муза» была одета в спортивные штаны с лампасами и… тельняшку, которая частично обнажала волосатую грудь и обтягивала круглое пузо.
— Что-то ты не похож на музу, — недоверчиво скривилась Олеся.
Мужчина состроил жалобную мину и захныкал:
— А я, по-твоему, выбирал себе внешность? Какая досталась… Я, может, комплексую, а ты на больное давишь… Зачем обижаешь так?
— Прости, — растерялась хозяйка, — я просто впервые сталкиваюсь с подобным. Не обижайся. Если бы ты был обычным мужчиной, то, может, кто-нибудь посчитал бы тебя даже симпатичным.
— О, ты находишь меня привлекательным? — довольно осклабилась муза.
— Ну, ничего так, — с сомнением в голосе согласилась Олеся, — на любителя.
— Лан, — махнул рукой мужчина, — стерпится-слюбится. Кстати, меня зовут Арсений. Тапочки подашь?
Она растерянно посмотрела на его ноги. Ноги как ноги, в носках с логотипом известной фирмы, выпускающей спортивную одежду. Музы носят тапки? Звучит странно, но почему бы и нет.
— У меня нет твоего размера. Могу одолжить свои. Каблучок носишь?
— Нет, не ношу, — обиделся снова Арсений, — тогда сходи в магазин и купи мне тапочки, желательно ортопедические: у меня плоскостопие.