— Стоп, — нахмурилась Олеся, — зачем они тебе на один вечер?
— А кто сказал, что я здесь только на вечер? — муза вытаращила глаза, поражаясь её недогадливости. — Я, вообще-то, жить с тобой буду на постоянной основе. А иначе ты не сможешь творить. Кстати, чего ваяешь-то?
— В смысле?
— Ну, на что там тебе вдохновения не хватает? Чем занимаешься? Рисуешь? Пишешь частушки? Стриптиз танцуешь? Что-то шеста не видно.
— Я пишу, — сообщила девушка, — ты разве не в курсе, «муза»?
— Не, нас не предупреждают, когда посылают.
Олеся, на время выпавшая было из реальности, опомнилась:
— Но я не хочу жить с тобой!
— Увы, — развел руками Арсений, — иначе никак. Не хочешь со мной — забудь про вдохновение. Я могу уйти прямо сейчас… Но подумай хорошенько, не получится ли так, что лет в восемьдесят ты вспомнишь этот день, и поймешь, что совершила фатальную ошибку, отказавшись от меня? Возможно, у тебя будет всё в порядке — дети, внуки, правнуки — но все твои мысли так и умрут внутри. Поначалу они еще будут кипеть и проситься наружу, после начнут постепенно вспыхивать и выгорать, затем тлеть — до тех пор, пока твой внутренний мир не превратится в кучку серой золы. Ты станешь занудной склеротичкой, выносящей мозг родственникам одними и теми же воспоминаниями. А они будут слушать тебя из жалости… Хочешь так?
— Мне только двадцать пять, — возразила Олеся, — и у меня целый вагон времени. Не надо меня пугать.
— Да, — ехидно улыбнулся Арсений, — а это значит, что впереди целых пятьдесят пять лет унылого существования в отсутствии вдохновения и положительных эмоций. Если ты к этому готова, то — изволь, я тотчас же исчезну.
Олеся промолчала. Незнакомец говорит правильные вещи, однако можно ли ему доверять? Всё это больше напоминает угрозу, нежели заботу об Олесиных творческих успехах.
— Не переживай, — продолжила муза, — думаю, мы сумеем обойтись парой-тройкой лет. За это время подтянешься, войдешь в привычный ритм, и наступит день, когда вдохновение начнёт приходить само, без помощи музы. Но до этого момента тебе нужен буду я. Подумаешь, потерпеть всего пару лет!
— А можно как-то ускорить процесс? Если я буду очень стараться? — с надеждой поинтересовалась Олеся. — И обойтись парой недель или месяцев?
— От тебя зависит. Думаю, можно, — не стал разочаровывать её внезапный гость. — Поживём — увидим. Так что насчёт тапочек?
— Давай я завтра куплю после работы.
— Ладно…
***
Муза оказалась весьма капризной. Вопреки Олесиным представлениям о природе волшебных существ, она питалась не фантазиями и божественными откровениями, а обычной едой — о чём и заявила спустя полчаса:
— Олеся, когда мы будем ужинать?
— Так я поужинала… — она вспомнила опрокинутый чай. — Ничем… А ты что, употребляешь в пищу наши продукты?
— С большим удовольствием, — заверил её Арсений, и девушка покорно отправилась на кухню.
Порывшись в холодильнике, она быстро накрыла стол к ужину: супчик, приготовленный накануне, наструганный за пару минут салат и котлеты с овощным пюре. Налила себе в кружку чай — надо же, наконец-то, выпить его — и пригласила гостя к столу. Тот, присев полубоком, закинул ногу на ногу и требовательно уставился на Олесю.
— Почему себе не положила?
— Да я не хочу, — девушка безразлично покачала головой, — не проголодалась.
— И что? Будешь смотреть, как я ем? — неодобрительно хмыкнул мужчина. — Я этого не люблю. Ты не могла бы отвернуться?
— Что?!
— Отвернись или пока в комнате посиди. Либо ты ешь со мной вместе, либо я ужинаю в одиночестве — третьего не дано.
— Почему? — девушка была настолько удивлена, что даже не обратила внимания на хамоватость заявления.
— Не переношу, когда мне в рот заглядывают.
Олеся молча ретировалась. Ей захотелось захлопнуть дверь на кухню, чтобы изолировать себя от наглой музы хотя бы временной преградой, но девушка себя пересилила и спокойно перешагнула через порог. Ссориться с гостем ей не хотелось, особенно дома, в уютной атмосфере тишины и спокойствия.