Юрий Нагибин
Моя Африка
Н. Хохлов
Своя чеканка
Книга, которая лежит перед нами, пожалуй, поначалу может вызвать недоумение одним своим названием: певец Чистых прудов и Мещерской стороны, автор многочисленных новелл, многие из которых давно стали хрестоматийными, десятков сценариев о жизни советских людей, о наших современниках на этот раз представляет… Африку. Не статьей, не серией путевых очерков-зарисовок, что вообще-то так обычно для наших дней, отличающихся широким международным общением и туристическим паводком, а целой книгой. Лет десять назад Юрий Нагибин совершил первую поездку в африканские страны. За ней последовали другие. Накапливался материал. Появлялись журнальные публикации. Пробуждался более углубленный интерес к Африканскому континенту. Как говорится в таких случаях, писатель «заболел» новой тематикой. И возможно, что, в то время когда мы листаем страницы его Африки, автор совершает путешествие по берегам Замбези или вслушивается в шум водопадов на реке Конго…
«Сумею ли я за краткое трехнедельное путешествие хоть краешком заглянуть в скрытую жизнь этих людей, хоть в малой мере понять их страсти, их надежды и горести, их стремления и желания, их гнев и нежность?» — пишет Юрий Нагибин. Подобные сомнения встают перед каждым пишущим о той или иной африканской стране независимо от времени пребывания в ней. Живи год, два, а такие внутренние вопросы все равно будут преследовать тебя. Но мне представляется, что Юрий Нагибин не зря мотался по пыльным африканским дорогам.
В книге широко представлены люди новой Африки, что особенно ценно в познавательном смысле. Автор не впадает в грех, присущий многим беллетристам, залетевшим в африканские просторы и выезжающим на экзотике, на броских описаниях борющегося континента, жители которого якобы только и знают, что бесконечно танцуют, жгут костры, бьют в тамтамы и с ходу, не успев как следует и познакомиться, осыпают прибывшего пословицами и поговорками, а узнав, что перед ними советский человек, впадают в неописуемый восторг… Такого сорта банальности автор счастливо обошел стороной. Персонажи его книги говорят просто, естественно и достоверно. «Вы поедете по стране, вы увидите древнюю роскошь и нищету настоящего, вы увидите ростки нового, вы увидите, что люди по-другому глядят на мир. И это, быть может, самое важное, самое ценное, я бы сказал, даже самое реальное из всего, что принесло нам сегодня национальное освобождение: новый, открытый взгляд людей, над которыми никогда уже не взовьется кнут колонизаторов, взгляд людей, все отчетливее и глубже осознающих свою свободу от иноземцев, свое гражданство в независимом государстве, взгляд людей, пробуждающихся для сознательной жизни в обществе», — говорит автору один марокканский служащий.
Можно предположить, что советскому писателю приходилось выслушивать не одного чиновника: у него были встречи и с министрами и с другими высокопоставленными лицами. Из массы высказываний приведено одно, и оно бьет в цель, ибо раскрывает существо происшедших перемен. Марокко — монархия. Специфика состоит в том, что колониальные власти передали управление страной королю. В современной Африке не так уж много династических режимов. Но и они являются (значительным или менее значительным) шагом вперед по сравнению с полным империалистическим засильем. Логика национально-освободительного движения новой Африки такова, что даже монархические институты в силу общей политической тенденции в ряде вопросов вынуждены выступать против колонизаторов и считаться с настроением народной массы. Пусть свобода еще не полная, но люди успели ощутить ее озоновое дыхание. К тому же опыт соседних демократических государств, избравших республиканскую форму правления, со всей убедительностью показывает, в каком направлении следует идти дальше, где находится та заветная вершина, достигнув которой человек вздохнет полной грудью.
В описании Марокко нет набивших оскомину крайностей. Я имею в виду склонность некоторых авторов к расписыванию «жгучей ненависти», «клокочущего гнева» и прочих человеческих чувств, проявляемых в минуты наивысшего напряжения. В обыденные же дни, когда народ занят рабочей суетой, эти «жгучие» и «клокочущие» стихии могут возникнуть лишь в слишком бурном воображении. Умный наблюдатель с должной выдержкой отнесется к случайным лозунгам, выкрикам толпы, проанализирует все «за» и «против», прежде чем позволит себе высказать собственное мнение. При этом он руководствуется чувством ответственности перед читателем: страна-то далекая, чужая, порой о ней мало что знают, а хотят услышать правдивое повествование…