Юрий Нагибин выходит на широкий людской тракт и с дотошностью крестьянина, попавшего в сутолоку современного большого города, обо всем расспрашивает, все замечает, часто останавливается, чтобы узнать, во что одет человек, как называется эта одежонка, сколько она стоит у разбитного африканского лабазника, ноская ли, не подсунули ли бедному арабу какую-то заваль. Я нисколечко не утрирую, просто зрительно представляю Юрия Марковича за «сбором материала» в африканских странах. И так — с утра до ночи, с ночи до утра: поездки, беседы, выступления, споры с африканскими коллегами по перу. Только при такой неуемной натуре и можно претендовать на то, что ты что-то понял в этой жаркой, бурной, не перестающей изменяться и удивлять мир парадоксами Африке! Только неиссякаемая любознательность позволила автору дать красочную и многогранную мозаику, например, Марокко.
Какой широкий охват! Колоритные сцепы так и следуют одна за другой: моление о дожде, гадание с вараном в руках, базарный притвора, мастер перевоплощения, африканский Петрушка, шофер Хуан, сражавшийся в Испании на стороне республиканцев, сапожник, накопивший наконец денег на покупку престарелого велосипеда, европейский художник, древние и молодые города. Все это движется на читателя, все в развитии, и все составляет частицу реальной действительности. Медина в Касабланке, т. е. арабская часть города, с трудом поддающаяся веяниям времени, почти такой же была внешне и до независимости, такой она осталась и после неудавшейся попытки переворота во дворце Скират.
Читатель не найдет в книге описания перипетий, связанных с этой печальной страницей в истории Марокко, перевернутой летом 1971 года. Тогда курсанты военного училища во главе с директором королевского военного кабинета генералом Мухаммедом Медбухом совершили нападение на королевский дворец Скират, расположенный невдалеке от Рабата, в тот самый момент, когда там проходил дипломатический прием по случаю дня рождения… короля. Путч был подавлен немедленно. В тот же день радио столицы передало: «В Марокко все спокойно. Положение в стране нормализуется».
Вне книги и события в Судане, где тоже была предпринята попытка переворота, вылившаяся в расправу над многими видными деятелями суданского освободительного движения, обернувшаяся полосой репрессий против коммунистической партии, ее признанных лидеров.
Писатель не стал включать в книгу главы или разделы, посвященные событиям, свидетелем которых он не был. Не спорю, иной расторопный автор непременно вышел бы из положения, описав, что называется задним числом, как раз то, чего он не видел, да так искусно, что у читателя и мысли не возникло бы о переписывании и «литературной обработке» чужих источников.
Юрий Нагибин и в этом плане привлекает писательской честностью: он пишет о виденном и слышанном, о том, что наблюдал своими глазами, пережил, перечувствовал. Для порядочной книги куда как достаточно и того! Что же касается политической злободневности, то, во-первых, за ней просто не угнаться. Приливы и отливы в африканских событиях порой поразительно часты и совершаются в отличие от океанских, казалось бы, в самых непредвиденных местах. Только газета способна угнаться за волной африканских и мировых известий, да и она сплошь и рядом не поспевает. Во-вторых, автор, как нам представляется, и не ставил своей целью освещать политико-экономическую сторону проблемы. Это не значит, что в книге нет ни политики, ни экономики: есть, но эти вопросы поданы приемами художника, а не репортера, они поставлены не речами политиков, не цитатами из деклараций и резолюций, а писательским изображением существующей обстановки, своеобразным подходом к людям, который отличается глубиной и наблюдательностью. Я отнюдь не хочу противопоставить одни метод другому: речь идет о правомерности и оправданности появления совершенно различных книг, посвященных современной Африке. У Юрия Нагибина — своя чеканка сработанного им африканского сосуда…
Мне доставили особенное удовольствие страницы о Нигерии. Гигантская страна — и не по одним лишь африканским масштабам. Шестьдесят с лишним миллионов населения — первое место в Африке! В своих очерках писатель передал человеческую атмосферу в одной из наиболее сложных стран независимой Африки, пережившей тяжелые годы братоубийственной войны, развязанной сепаратистами из Биафры. Нигерийский народ совершил настоящий ратный подвиг, отстояв единство своего государства, его неделимость, целостность. Общенациональные задачи потребовали неимоверных жертв — материальных и людских, но центробежные силы, подогреваемые империалистическими колонизаторами, были смяты и устранены с арены общественной жизни.