— Мне, например, помогает лимон, — заметил аль-Бустани.
— У вас пониженная кислотность, а у меня повышенная. Мне грозит язва, а вам рачок, — любезно пояснил юрист.
— Сумма страховки? — сухо спросил аль-Бустани, наполняя стакан.
Юрист назвал.
Большая пухлая рука аль-Бустани дрогнула, кусочек льда плюхнулся в стакан, кинув брызги.
— С вами мы идем в открытую, — сказал юрист, принимая питье. — Мы не хотим обращаться к другим, это произвело бы дурное впечатление. Как-никак мы больше двадцати лет ведем дела только с вами. И надо полагать, к обоюдной выгоде.
Да, подумал аль-Бустани, вы играете в открытую, даже чересчур. Вы нисколько не стесняетесь меня, ибо слишком хорошо знаете, что я не посмею отказаться. А почему, собственно, не посмею? Возьму и откажусь!.. Да, на ваших клиентов произведет крайне дурное впечатление, когда они узнают подоплеку моего отказа. А в глазах моих клиентов я только выиграю. Но не будет ли выигрыш мнимым? Я двадцать лет сотрудничаю с Каливасом и заработал немало денег. Пусть у него сейчас дела дали трещину, коль он пошел на такую авантюру, все же Каливас остается самым главным морским извозчиком в стране, и потерять его слишком убыточно. Я не имею на это права. Никакая моральная выгода не возместит мне утрату такого клиента. Да и моральная выгода тоже весьма сомнительна. Рано или поздно любое пароходство прибегает к подобному трюку, и, если обнаружится мое чистоплюйство, едва ли оно придется по душе судоходным боссам. Кто из них не знает, что я никогда не остаюсь в накладе, ибо при малейшем сомнении перестраховываюсь у мелюзги. Если говорить серьезно, то у меня есть лишь один истинный моральный долг — перед моими девочками, милыми голубками, такими славными и незащищенными в этом волчьем мире. Единственная их защита — деньги, которые я им оставлю, а чистоплюйство пусть украшает тех, у кого сердце не обременено любовью и смертным страхом за любимых.
Тут он вспомнил о Каливасе. Конечно, можно списать корабль, но ведь, это убыточно, а Каливас — сумасшедший отец. Почему он должен ущемлять интересы своих чудесных близнецов? Кто из судовладельцев поступает иначе? Удивительно, что Каливас держался так долго.
— Хорошо, — медленно проговорил аль-Бустани, — приступим к делу…
…Капитан Балас впервые в жизни переступил порог судоходства Каливаса. Почтенная, респектабельная компания еще ни разу не прибегала к его услугам. Конечно, он не был баловнем судьбы. Ему дьявольски не повезло с самого появления в Сусе: в первом же рейсе он посадил на камни и пустил ко дну грузо-пассажирский пароход «Акбар». Он и сам не мог взять в толк, как это случилось. Виноват был лоцман. Необъяснимым казался грубый просчет старого, опытнейшего моряка. Быть может, лоцман действовал по уговору?.. После этого капитан Балас долго не мог найти работу и совсем обнищал, а когда его вновь пригласили, разговор пошел впрямую: надо ликвидировать старую, отслужившую свой век калошу. Он блестяще справился с заданием, следственная комиссия целый год билась, пытаясь доказать преднамеренность катастрофы, и отступила ни с чем. Компания положила в карман громадную страховку, и ему отвалился немалый куш. С тех пор его амплуа было раз и навсегда установлено. Его вызывали в Грецию, на Кипр и даже в родную Турцию, не оценившую прежде способностей молодого, исполненного отваги и рвения капитана. Но с некоторых пор дела Баласа пошли под гору. Возрастающая из года в год аморальность его коллег сбивала пены. Инфляция совести грозила поставить под угрозу весь бизнес. Было время, когда на него пальцем показывали как на некое чудовище, а ныне он стал вполне банальной фигурой — один из многих, и судоходные компании беспардонно пользовались конкуренцией на морском разбойничьем рынке. И потому, выйдя после короткого делового разговора из дверей судоходства Каливаса и с шумом выдувая из легких затхлый воздух, капитан Балас отправился прямым рейсом в «Лотос», портовый кабачок, и спросил себе двойную порцию яблочной водки.
В обычные дни он не позволял себе ни капли спиртного. Пить могли сколько влезет те благополучные, заплывшие жиром самодовольные капитаны, что бороздили моря ради простого и незамысловатого дела доставить груз к месту назначения. Этим чего не пить! У них отличные, вышколенные помощники, проверенная, трезвая команда, к их услугам лучшие лоцманы. А попробуй во главе деклассированной банды списанных с других кораблей за пьянство, драки, воровство и неподчинение подонков, со старпомом-наркоманом, вторым помощником — головорезом и третьим — уголовником произвести сложный и тонкий маневр потопления парохода, да так, чтобы комар носа не подточил, чтобы ищейки и законники-крючкотворы не могли обнаружить никакой слабины! Для этого нужны ясное сознание, твердая рука, решительное сердце, способность к молниеносному расчету и железная выдержка. Словом, нужны качества космонавта, и тут нельзя позволять себе никаких излишеств. Но сегодня он дьявольски раздражен. Пять тысяч долларов дали ему эти подлецы. Пять жалких тысяч за такой корабль! Акулы! Правы красные — это истинно акулы капитализма!