Словно желая усугубить нашу неудачу, хлынул дождь, неудержимый, бурный, безустанный. Наконец-то мы узнали, что такое тропический ливень, а то у нас создалось впечатление, будто пресловутый сезон дождей — это скорее некая постоянно несбывающаяся угроза ливня с грозно клубящимися тучами, лезвистым блеском молний, раскатами грома и пригоршней горячих капель, тут же скатывающихся на земле в пыльные шарики. Сейчас не было ни грома, ни молний, но дождь лупил не переставая. Но вот обозначился просвет в той стороне, откуда низом наползала поливающая нас туча. Синева разрастается, вот-вот распахнется во все небо, да не тут-то было. Мгновенно переменившийся ветер гонит с океана другую тучу, как бы вдвигающуюся в первую, — синевы нет и в помине, серые хлопья ползут над землей, цепляясь за верхушки пальм. В довершение всего отказали «дворники» хваленого «пежо». Геннадий Иванович ведет машину вслепую. Мы потеряли наших спутников, потеряли весь окружающий мир за водяной завесой, и я отчетливо представил себе, каково это жителям Атлантиды.
Мы хлюпали сквозь дождь, утратив всякое представление о нашем местонахождении, как вдруг справа, внизу, открылся ширью океан, темный, вспененный; громадные валы пушечно рушились на берег. И щемяще-восторженно прозвучали во мне слова Александра Блока: «Есть еще океан!..»
Я был уверен, что ливень если и кончится, то новым всемирным потопом, но, когда мы достигли устья реки Уилу, что в среднем течении именуется Ниори, а у истока — Ндио, небо разом расчистилось, заиграло солнце на желто-взмученной воде, прорезаемой неуклюжим паромом, а из маленькой пивной высыпали отдыхающие по воскресному дню жители приречного поселка и принялись отплясывать мамбу под звуки радиолы. Наши тут же кинулись фотографировать, а на площадке перед входом в пивную зазвучал гневный голос местного Цицерона. Африканцы — прирожденные ораторы, это общеизвестно. Голос старого плешивого трибуна то утончался до стона флейты, то рокотал горным обвалом, в нем звучали гнев, укоризна, печаль, насмешка, возмущение и жесткая требовательность:
— Фотографируйте, о чужеземцы, нашу природу, — вещал старец, — если это доставляет вам удовольствие, наши джунгли и наш океан, нашу реку и наших птиц. Но оставьте в покое людей, особенно если они веселятся. Не касайтесь наших священных обычаев и наших развлечений, они не для вас. Но уж если вы переступили порог дозволенного, — тут голос его взлетел к горним высям — то платите по крайней мере деньги!..
Платить никому не хотелось, поэтому фото- и кинолюбители быстренько вернулись в машины. Перед тем как тронуться, переводчик Володя купил у какого-то паренька двух колибри, связанных за тонюсенькие лапки, и выпустил птичек на волю. Они мелькнули кобальтово-золотистыми вспышками и вмиг истаяли в воздухе…
Теперь нам предстояла самая волнующая часть программы — конголезский обед в ресторанчике на берегу океана. Но перед этим мы свернули к знаменитому ущелью Луанго, одноименному лежащей внизу бухте. На край этого ущелья век назад вышел де Бразза и обомлел при виде отверстого красного зева земли. Меж кустов по отвесной пади змейкой вилась тропинка, на дне ущелья скрывался в зарослях родник, и женщины спускались с глиняными кувшинами на головах.
К ресторану мы пробирались словно утайкой — низом, по едва приметной в траве и густом кустарнике проселочной дороге. Затем, с ходу одолев крутой подъем, вынеслись на запруженную машинами площадку перед рестораном, к самой кухне, располагавшейся под открытым небом. У жаровни орудовали две аппетитно-толстые, как и полагается поварихам, веселые женщины; одна жарила шашлычки на коротких шампурах, другая опаливала щипаную курицу. Другие куры доверчиво крутились возле стряпух, расклевывая кишки и желудки своих незадачливых товарок.
Под сырным деревом за колченогим столиком устроилась веселая компания: молодые большеглазые женщины в национальной одежде — куски ткани, которыми были обернуты их длинные ноги, напоминали макси-юбки — и элегантные мужчины в костюмах-тропикаль и ярких галстуках. Светло-шоколадный тон лица некоторых женщин выдавал метисок. Женщины громко смеялись и высоко подымали бокалы с розовым вином.