Мы поселились в новом двухэтажном коттедже в самой высокой точке посёлка. Этот дом мне построил отец. В новой рабочей студии с видом на горы я всё чаще ловлю вдохновение и пишу свои картины. Амина, моя любовь, моя муза, охотно позирует мне. Это поначалу она стеснялась, но теперь вошла во вкус и привносит интересные идеи в наше совместное творчество. Внутренний мир моей женщины удивительно схож с моим. У Амины от природы необычайно тонкое цветоощущение, она разбирается в полутонах и знает чувство меры, и да, она тоже рисует… всё больше горные пейзажи и натюрморты. Я с радостью направляю её таланты — она способная ученица и во всём преуспевает.
За последние три месяца, на невероятном подъёме мне удалось написать несколько интересных картин.
В центре сюжетов — моя любимая Амина. В откровенных сценах лицо жены сокрыто тончайшей вуалью. Изгибы её фигуры, изломленные чёткими гранями, теряются в море колокольчиков и ромашек, угадываются на склоне скалистых гор, на гладких камнях бурной реки. Кубический стиль, колорит и контраст оттенков надолго притягивают взгляд. На нескольких холстах её академические изображения — горская красавица в национальном платье, с кувшином воды на плече.
Недавно в городском музее искусств моя жена и сёстры устроили мини-выставку. Теперь я местная знаменитость, и люди со всей округи стремятся увидеть мои работы. Я завален заказами, они множатся с каждым днём. Даже отец сменил свой гнев на милость и низко склонил голову перед моими талантами.
Утро набирает силу. Солнце встаёт из-за гор, заливая жидким золотом черепичные крыши домов и молодые кроны деревьев. Прозрачное небо синеет чистотой. Амина мечется во сне, стонет и бледнеет, дыхание её становится поверхностным и рваным. Вот уже неделю она просыпается с тошнотой и несётся в туалет, и я наблюдаю за ней, жду, когда же она расскажет, что с ней происходит, но Амина продолжает молчать. Я надеюсь, что моим первенцем будет сын!
Этим утром всё повторяется. Амина выбегает из спальни, но вскоре возвращается и стыдливо прячет глаза, однако я любуюсь ею. Амина расцвела, стала женственной и слывёт одной из самых красивых девушек района. Никто не посмеет сказать ей колкость или в чём-то упрекнуть. Теперь она Кулаева Амина — моя жена! Я с ней не строг, она ни разу не дала мне повода усомниться в её любви и верности.
— Может, сделаешь тест? — навожу её на мысли я — умудрённый опытом муж. Щёки Амины вспыхивают алым румянцем:
— Да, нужно сходить в аптеку. Но мне уже лучше, — улыбается она и хватается за расчёску. Амина всегда старается быть безупречной. — Мурат, ты опять не спал этой ночью?
Наша семья одна из самых состоятельных в регионе. Бизнес отца очень быстро наладился, хотя… меня всё чаще терзают сомнения: не было никаких сбоев, все эти выдумки про внезапные болезни родителя, про якобы его несостоятельность — не что иное, как хитрые уловки матери и дотошных тёток. Слухи о моих исчезновениях и срывах докатились до предков, и они потребовали моего возвращения домой, дабы вырвать непутёвого сына из цепких лап джина. Но теперь я ничуть не жалею, я благодарен судьбе за такой подарок. А друзья… они не раз уже наведывались в мой новый дом.
* * *
До недавнего времени я чётко выполнял все предписания врачей, но чёрт… я не болен! Лекарства лишь притупляют восприятие, приземляют, мешают фантазировать и… снижают «мужскую силу». Втайне от Амины я стал избавляться от таблеток, делал вид, что принимаю их, однако разноцветные пилюли всё чаще улетали в окно. Амина стала подозрительной, но мне удавалось обвести её вокруг пальца. Последние три месяца я живу полноценной жизнью без лекарств, и Амине пришлось смириться.
Однако совсем недавно мои ночные кошмары возобновились. В бесконечно тягучих снах кто-то преследует меня, гонится следом, пытается убить. Сон стал поверхностным и чутким, и я стараюсь не спать — закрываюсь в студии и прошу мне не мешать, а когда Амина засыпает, я брожу по пустынным улочкам посёлка, рисую, курю кальян.
Мы с женой часто бываем в гостях: это дань национальным традициям, уважение к родственникам и друзьям. Нескончаемые дни рождения, свадьбы, крестины, похороны.
Вчера мы хоронили близкого родственника, и мне показалось, что кто-то наблюдает за мной из толпы. Я обернулся и… поймал насмешливый взгляд пастуха. Я стал пробираться к нему, хотел удостовериться: он ли это? Но тот оказался проворнее, растворился, будто его и не существовало. Но я-то точно знаю: был, я видел его своими глазами, юродивый следил за мной! Ночью я искал его, плутал по улицам, ушёл далеко к горам, но тот бесследно скрылся.