— А, это… — беззаботно произносит она. — Сосед поймал меня с поличным, но вместо того чтобы прогнать — принёс целую корзину еды. Теперь мне одной не управиться. — Она внезапно замолкает, хмурится, раздумывая над чем-то, но потом вдруг решается и выдаёт: — Он очень странно смотрел на меня, очень…
— Странно смотрел? — говорю по инерции, продолжая выводить карандашом плавные линии. — Ничего удивительного — ты красивая, сразила наповал старичка соседа.
— Он вовсе не старик, на вид ему лет сорок, мой муж гораздо старше. Он… так пожирал меня глазами, мне даже пришлось прикрывать руками грудь, мне было страшно!
— Глупости, он просто любовался тобой! — Внезапно меня осеняет мысль, и я перевожу на соседку смеющийся взгляд. — Постой, ты… что, нагая была?
— Ну да… а что мне оставалось делать? Мне пришлось раздеться. Платье цепляется за прутья изгороди. Он мог меня поймать.
Ухмыляюсь, представив себе живописную картинку.
— И что же?
— Да ничего, он пялился на меня. Я схватила пустую корзину и надела ему на голову, а потом убежала, спряталась в кибитке. Когда решилась выйти, то на пороге стояла та самая корзина, доверху набитая едой! А сверху лежали штаны и рубаха. — Она положила рядом со мной мужские кальсоны не первой свежести. — Сюр какой-то! Но это не главное, он теперь знает, где меня искать, и мне становится страшно!
Неожиданно перед взором всплывают ошалелые глаза соседа, в которых так и плещется недоумение и ещё нечто такое… схожее с плотским желанием. Её слова отзываются гулким эхом в душе и теряются в закоулках сознания, и тут же мои внутренние бесы ощетиниваются и лязгают клыками. Грифель карандаша с силой шаркает по листу, изображая жирную кривую и привлекая внимание девушки.
— Потрясающе! Какие формы, какие грани, какая… напряжённость! — восторгается она неоконченным рисунком, — можно и другие посмотреть?
Я колеблюсь, но всё же протягиваю ей блокнот со своими шедеврами, и она поочерёдно и детально изучает каждый из них.
— Да ты гений… настоящий Шагал, Пикассо, Ван Гог, ты!.. — изумляется она, перелистывая страницы.
— Да, я очень талантлив, только не все понимают это. — Гордо вскидываю голову и наблюдаю за её реакцией немного свысока — непризнанный гений, так и есть!
— Агнец… — разбирает она мою подпись под одним из художеств. — Это твой творческий псевдоним?
— Это моё второе я, — отвечаю, не сводя с неё любопытных глаз. Она так свежа и прекрасна, как сочная спелая черешня. Именно с этими оттенками зимы ассоциируются природные краски девушки. Провожу параллель — вижу в скалистых барельефах её идеальные черты. Теперь я знаю, чей лик напоминает мне нависшая льдинка.
— Кто ты? — запоздало спрашиваю, прерывая поток разгулявшихся мыслей, и она мгновенно хмурится, медленно отрывается от рисунка и рассеянно смотрит на меня.
— Аг-несса, — бормочет она, словно и сама впервые слышит это имя. — Я Агнесса, — повторяет уже более твёрдо и вновь возвращается к блокноту.
— Забавно… — задумчиво усмехаюсь и продолжаю любоваться ею. — Интересное совпадение, не находишь?
— В жизни и не такое случается. — Она листает страницы и вдруг натыкается на «мой ночной кошмар».
Мне кажется, рисунок оживает, и в бездне пустых глазниц сверкает фиолетовая молния. Я могу поклясться, что это плод моей возбуждённой фантазии, однако Агнесса испуганно вздрагивает и роняет скетчбук.
— Это… он! — отчаянно восклицает она и дрожит, вцепившись руками в плечи, лицо её заметно бледнеет.
— Он? — Осторожно приобнимаю её в попытке успокоить. — Не бойся, это всего лишь мой ночной кошмар… Я часто вижу сны и пытаюсь их запечатлеть.
— У моего кошмара точно такой же облик. Это гнев мужа, его ментальный посыл. Он ищет меня, он скоро меня найдёт и убьёт, — рыдает она. — Умоляю, защити меня!
— Успокойся, он не сможет найти тебя, это исключено, — уговариваю её как ребёнка, и она постепенно затихает.
— Почему ты так уверен в этом? Тот сосед, он может всё рассказать, — всхлипывает она и поднимает на меня полный отчаяния взгляд. Мы неотрывно смотрим друг на друга, и меня всё больше затягивает тёмный омут её бездонных глаз. Из них проливается мрачная сила и хищный блеск.