— Ты должен защитить меня, — неожиданно низкий тембр голоса завораживает, а черты её лица вмиг размываются.
Усилием воли я беру себя в руки и размыкаю объятия.
Агнесса, точно испуганная лань, исчезает за углом дома. А я приваливаюсь к стене и пытаюсь отдышаться. Чёрт! Эта женщина настоящая дьяволица!
С трудом справляясь с нахлынувшей страстью, поднимаюсь и бреду вглубь дворика — мне вдруг становится интересно, что там за постройками и частоколом.
Оказывается, этот аул расположен на верхушке ущелья. Небольшое селение окружают высокие горы, они поражают красотой и разнообразием красок: от иссиня-черного до красно-кирпичного, искрящегося на солнце. Скудная растительность ползёт у подножия гор, поднимается до середины массива, но чуть дальше на скалистых великанах разрастается хвойный лес.
— Люблю бывать здесь, — шепчет за моей спиной Агнесса. — Люблю сидеть на самом краю и наблюдать за облаками, иногда они проплывают над головой и так похожи на голубой зефир.
Я стою неподвижно, любуюсь мистической красотой и слушаю тихую речь Агнессы. Внизу, в расщелине гор, стремительно несётся река и точит подножие массива. Где-то вдали пастух выводит на рожке унылую мелодию. Мне кажется, что я между сном и явью. Агнесса льнёт к моей спине, руки её скользят по груди и смыкаются под сердцем. Она холодна как лёд, но я ощущаю на шее тёплое, медовое дыхание.
— Тебе говорили когда-нибудь, как ты красив? — с придыханием шепчет она. — Ты просто Бог. Агнец!
Распахиваю глаза и озираюсь по сторонам — Агнесса сидит на обрыве скалы, юбка полощется на ветру, чёрная, как смоль, коса свисает на грудь. Мне кажется, что за спиной её сложены крылья. Тянусь к ней рукой в надежде прикоснуться, но она поднимает раскрытую ладонь, будто предостерегая меня от необдуманных действий.
— Всё, мне пора, я пойду к себе. И ты… ты тоже ложись спать, — слышу её чарующий голос.
Тёмный силуэт Агнессы тает во тьме, и я провожаю его тоскливым взглядом, однако не решаюсь окликнуть. Пусть так. Когда-нибудь всё случится.
Возвращаюсь в унылый заброшенный дворик, решив по пути заглянуть в амбар — именно туда меня выводит извилистая горная тропинка. С удивлением обнаруживаю винный погреб. Огромные бутыли с вином, покрытые слоем пыли, дремлют в древесных нишах. Выкорчёвываю тугую пробку, и в нос ударяет густой винный дух.
Развожу огонь в мангале и медленно надираюсь в ожидании Агнессы. Рыжие отблески огня пляшут в ночи, огонь постепенно увядает, но «хозяйка медной горы» так и не появляется. Въедливые запахи жилища больше не смущают меня. На нетвёрдых ногах я несу своё пьяное тело в дом, валюсь на лежанку и вмиг отключаюсь.
3
3
— Эй, э-эй… проснись… — доносится сквозь сон, кто-то трясёт меня за плечо, и я разлепляю тяжёлые веки.
В кромешной тьме вижу нависшее надо мной размытое пятно. Зрелище жутковатое и завораживающее одновременно. Память возвращает события дня. Постепенно привыкаю к темноте и различаю искажённое страхом лицо Агнессы, её безумно поблёскивающие глаза, дрожащие губы и сбившиеся пряди волос, хаотично спадающие с головы. Хриплое дыхание шумно вырывается из трепещущих ноздрей и приоткрытого рта.
— Что? — Сонно озираюсь по сторонам и приподнимаюсь на локтях.
— Там… там, — тревожно шепчет она.
— Что… там?
— Он пришёл за мной, там… у ворот. Он нашёл меня! — Агнесса дрожит и протяжно стонет, и я с трудом встаю с лежанки.
— С чего ты взяла? Как он мог тебя найти? Ещё и ночью…
— Идём. Сам увидишь.
Агнесса, как облачко, устремляется к выходу. На ощупь пробираюсь за ней, по пути натыкаюсь на предметы под ногами — костыль и перевёрнутый стул, — чертыхаюсь и отшвыриваю их в сторону. Агнесса нетерпеливо оборачивается и поторапливает взглядом. Вместе мы выходим на ступеньки крыльца.
На дворе стоит глубокая ночь, небо сплошь усыпано яркими, нереально сочными звёздами. Они мерцают золотистыми бликами, и огромная, низко нависшая луна освещает матовым светом маленький дворик, посреди которого распласталось мужское тело. Из груди его торчит рукоятка кинжала.
— Что это? — От неожиданности меня отбрасывает назад. Агнесса неистово вцепляется в мою руку, льнёт всем телом и рыдает в голос.