— А старшекурсники откуда? — между делом спрашиваю, пока осматриваю шкаф.
— Из «Седьмого шага» все, естественно. Откуда же еще? — пожимает плечами Алекс. — С нами перешли. Сильнее стать никто момента не упустит.
Согласно киваю.
Осматриваю помещение другим взглядом. В отличие от больницы или предыдущей огромной комнаты, здесь эфир вообще не шевелится. Ощущения, что стены плывут, здесь нет. Всё очень чётко и приземлённо. Действительно, комната отлично защищена, это чувствуется. Единственное место, где заметно подрагивает эфир — дальняя часть комнаты, сразу возле шкафа. Там, где у меня, по идее, будут находиться ноги.
— Хорошо, я всё понял, — говорю Алексу. — Теперь на завтрак?
— Да, теперь завтрак и первый урок. Пойдём, я тебя провожу, — зовёт он за собой. — А то есть шанс, что ты просто не дойдёшь, заблудишься где-нибудь по пути.
Коридоры тут и правда больше похожи на мудреные каменные лабиринты. Без особых опознавательных знаков и указателей.
— Нас постоянно будут сопровождать? — задаю вопрос.
— Даже не надейся, — хмыкает Алекс. — Скоро будешь ходить сам как миленький. Просто твоя группа уже тут четыре дня, более-менее привыкли и ходят сами. Если помнишь, ты немного припозднился, чем выиграл индивидуальный подход и меня в качестве личного куратора. Ничего, если подрастешь, тоже будешь потом показывать новичкам, что тут, да как.
— После завтрака нужно зайти к нашему кладовщику Афанасию и получить форму, — напоминает Алекс.
— Это обязательно? — спрашиваю, осматривая свой костюм.
— Конечно, нет, можешь заявиться так, в своем, — смеется куратор. — Одежка — то неплохая на вид. Только приготовься на одном из уроков с ней расстаться и попозировать голышом. Мало ли что может на нее пролиться.
— Тогда, может быть, сменим порядок? — предлагаю. — Сначала заглянем на склад?
Прикидываю, что моя дружелюбная группа вряд ли проводит меня на склад. К этим коридорным лабиринтам нужно привыкать сильно дольше, чем три дня. А пока со мной нянчится Алекс, нужно выжать все возможное. Куратор задумывается и смотрит на часы.
— Знаешь, а давай, — соглашается он. — Вполне возможно, что наш завхоз уже встал. Тем более, про тебя ему наверняка уже успели сказать. Идём. Это ты молодец, что быстро собираешься и время планируешь. Остальные обычно как цыплята — молча ходят за мамой-уткой. Только Игорек ваш, тот, что в очках, вечно всем недоволен и бурчит без остановки.
— Это я заметил, — вспоминаю вчерашнюю ситуацию за столом.
Снова иду за Алексом и при этом испытываю мощнейшее дежавю — стены вокруг опять шевелятся. Похоже, именно каморка первачков — самое безопасное место. Как и сказал куратор. А вот в местной больничке совсем не так безопасно, как они думают.
Спускаемся на этаж ниже и заходим в подвальные помещения.
— Германыч! — зовет Алекс и громко стучится в дверь. — Германыч, открывай! Я тебе студента привёл. Германыч, я знаю, что ты не спишь! — продолжает стучаться куратор.
— Не сплю я, не сплю! — голос доносится совершенно с другой стороны.
С другой стороны коридора топает плотный дядька неопределённого возраста с коротким ёжиком волос. Ему легко может быть как тридцать пять лет, так и сильно за полтинник. Только весёлые глаза и мелкие морщинки в уголках губ говорят о том, что с чувством юмора у человека всё в полном порядке. Похоже, мне досталась удачная Академия — что целитель, что завхоз.
— Не сплю я, не сплю. Чего хотел-то? — спрашивает Германыч.
— Да вот студента привёл, — кивает на меня Алекс.
— А, парень этот! Знаю. Данные на него мне больничка сбросила ещё вчера, — подтверждает завхоз. — Интересный парень. Где вчера-то был? Потерялся небось?
— Нет, спал, — пожимаю плечами.
— Ну и зря, — хмурится Германыч. — Сейчас бы не ломился, а уже спокойно переоделся и шёл бы жрать, как все твои сокурсники. Ладно, заходи, отдам тебе твою сбрую.
Завхоз открывает дверь и сразу же заходит за стойку. Свет тусклый, но рассмотреть мужика получается. На нём длинный темно-синий фартук и комбинезон. Всё-таки на вид ему лет сорок с хвостиком. Двигается ловко, но периодически держится за спину. Нагибается под стойку и достаёт уже приготовленный пухлый тюк вещей.
— Держи. Тут исподнее, амулеты, два вида формы — какая к чему, сам определишься, — объясняет Германыч. — Усиленная для сложной практики, обычная для повседневки. Если что — заходи, выдам что-нибудь ещё.
— Спасибо, Афанасий Германович, — благодарю мужика. — А у вас, получается, есть что-нибудь ещё? — интересуюсь.