У моей учительницы миссис Гросс кончилось терпение, и она отправила меня к директору школы мистеру Дидрику. У него я, в соответствии с разработанной и школе системой, за каждую минуту опоздания получил удар ремнем по ладоням.
Мистер Дидрик был не единственным, подвергавшим учеников школы телесным наказаниям. Большинство старших преподавателей били детей кожаными ремнями, ракетками от настольного тенниса и длинными линейками.
В конце концов мама приехала в Хатфорд и забрала меня обратно на Юг.
«Поезд свободы» и «холодная война»
Помните ли вы, как «дядя Сэм» истратил несколько миллиардов долларов американских налогоплательщиков, чтобы возродить заводы Круппа, «ИГ-Фарбен-индустри» и др., то есть промышленность поверженной Германии?
Помните ли вы, как довольны были либералы, когда США выделили миллионы долларов для подкупа избирателей в Греции, Италии, Франции, чтобы коммунисты не могли прийти к власти в этих странах?
США в годы «холодной войны» направили в Западную Европу несколько миллиардов долларов «для защиты свободы, прав человека и демократии».
Я хотел бы, чтобы в те годы все либералы были неграми и жили бы в штате Джорджия.
Недалеко от нашего дома проводили свои встречи куклуксклановцы. Один из членов этой организации выступал перед группой фашистов. Он сказал: «Негров убивать не жалко. Перед богом негр и собака — одно и то же».
На той же встрече выступил представитель Атланты по кличке Палец на-курке. Он сказал своим белым христианским братьям: «Надеюсь, мне не потребуется собственноручно убивать каждого негра в южных штатах. Думаю, что братья по клану мне помогут». И они помогали. Несколько негров, закованных в кандалы, отказались войти в болото, которое кишело змеями, и семеро заключенных были убиты как собаки.
В течение всего периода «холодной войны» и разгула антикоммунизма чернокожий не мог и пытаться появиться в ресторане для белых — его моментально бросали в тюрьму.
В то время я как раз научился нормально читать. В газетных передовицах и рубриках, предназначенных для белых, больше всего писалось о коммунистах и «свободе выбора», а в газетах для чернокожих — о судах Линча и белом терроре. Газета для черных, издаваемая в Атланте, «Атланта уорлд», публиковала леденящие душу репортажи о суде Линча в нашем штате, о том, как были убиты два брата — оба ветераны войны — и две сестры. Это случилось в 1947 году.
Неподалеку от нашего дома белый по имени Дехейвен убил чернокожего только за то, что тот, обращаясь к нему, не сказал ему «сэр». Незадолго до этого так же поступил владелец бара мистер Вик. Но ни один из белых не был осужден за зверское убийство чернокожих.
Великий дракон ку-клукс-клана в штате Джорджия однажды встретился с губернатором и спросил его, что он думает применить против длинных очередей чернокожих, которые хотят голосовать. В ответ Великий дракон получил записку, в которой было одно слово: «Пистолеты!»
Когда мне исполнилось десять лет, я начал забывать строгое воспитание, полученное мною в южных штатах, и на вопросы белых перестал отвечать «да, мэм» и «да, сэр».
Тогда мама больно шлепнула меня и сказала:
— Ты что — глупый? Не забывай своего места.
Она имела в виду, что если я не буду добавлять слово «мэм» или «сэр», то уроню достоинство белого и могу закончить свою жизнь так же, как те, кто невежливо обратился к господам Дехейвену и Вику. В то же время белые могут называть цветных как им вздумается, например «ниггер», «тетка» или как-то иначе.
Прежде чем мне разрешили поехать одному в автобусе, я выслушал целую лекцию о том, как мне при этом выжить. «Не забывай, что ты находишься в южных штатах, а не на Севере, ты продолжаешь оставаться ниггером», — говорили мне. Если белый заходит в автобус в отделение для черных, я должен подняться и уступить ему свое место. Кроме того, я не должен садиться напротив белого или рядом, особенно если это женщина.
Все автобусы имели таблички, причем такие, которые существуют до сих пор и в ЮАР: «белые впереди», «черные сзади». Я ненавидел эти таблички, так же как евреи ненавидели таблички «только для евреев», когда власть в Германии находилась в руках Гитлера и Симменса.
В первое же лето после возвращения из Хартфорда со мной случилось следующее. Я вошел в автобус впереди белого. Он схватил меня за воротник, выкинул на тротуар и прошипел: «Никогда не лезь раньше белого, пока ты в Джорджии, ниггер!» Я не осмелился тогда рассказать маме об этом. Прошло много лет, прежде чем я решился.