В другой раз я ехал в автобусе по той же линии. Мне тогда было одиннадцать лет. Пожилая черная женщина сидела у двери, держа на коленях кучу свертков. Белый мужчина наклонился над ней и буквально уставился на нее, но женщина упорно смотрела в окно.
Обстановка в автобусе накалилась. Чернокожая понимала: белый ожидал, что она ему уступит место. Вскоре освободилось место рядом с чернокожей, но белый не пожелал его занимать. Это унизило бы его достоинство. Он сказал женщине: «Вставай, ниггер, освободи мне место!» Женщина не реагировала. Тогда оскорбленный белый обратился к шоферу, и тот остановил автобус. Затем оба подошли к женщине, и шофер приказал ей подняться и освободить место белому пассажиру. Но старая женщина была мужественной и отказалась выполнить требование расистов. После этого оба белых стали ее бить, а затем выбросили ее вместе со всеми свертками из автобуса. Она упала, стукнувшись головой, а ее пакеты разорвались. Из них вывалилось в грязь чистое выстиранное белье. Как по волшебству появились двое полицейских, они схватили ее и посадили в поджидавшую полицейскую машину.
Я потом узнал, что белых, которые так жестоко обошлись с черной женщиной, никак не наказали. Наоборот, судья сказал пострадавшей, что если она еще раз посмеет поступить так же, то ее посадят в тюрьму.
Эта история произошла на моих глазах в тот год, когда президент Трумэн заявил в своей речи по радио, что США — это бастион свободы и демократии.
В годы «холодной войны» в Джорджию прибыл «поезд свободы». Он был раскрашен в красный, белый и синий цвета и состоял из большого количества вагонов. В каждом вагоне размещались выставки. Там демонстрировались такие великие документы, как, например, Декларация независимости, Билль о правах и т. д. Все это было защищено пуленепробиваемыми стеклами, а финансировалось компанией «Дженерал моторс». Вагоны охранялись вооруженными морскими пехотинцами, стоявшими по стойке «смирно», в то время как тысячи людей осматривали выставочные документы. Каждый уголок этого поезда твердил о том, что русские стремятся сделать из нас рабов. Там же было много фотографий «жертв коммунистов».
Школьников Атланты освободили на полдня от учебы для того, чтобы они смогли посетить «поезд свободы». Сначала пускали только белых, а потом нас, черных. Одна из цветных учительниц была арестована полицией за то, что воспользовалась туалетом для белых.
В то время губернатором Джорджии был Юджин Толмедж. Его с полным основанием считали настоящим пещерным реакционером, фашистом. Черное население штата боялось губернатора и ку-клукс-клана, который вместе с компанией «Кока-кола» держали его у власти. С помощью их денег Толмедж всегда собирал стабильное большинство на выборах, а его главным лозунгом было: «Негры будут у меня на своем месте!»
Однажды около пяти часов вечера я шел по улице. Вдруг я услышал весть о том, что Юджин Толмедж находится в тяжелом состоянии — в коме. Церкви для чернокожих стали наполняться людьми, которые молились о его смерти: «Господи, пусть он умрет, забери его к себе. Он так плохо относится к нам, черным».
Противоположная картина наблюдалась в белых районах. Там взрослые с детьми стояли перед радиомагазинами и со слезами на глазах слушали репортажи о здоровье губернатора. Наконец Толмедж скончался. Эта ночь была заполнена фейерверками и оружейными салютами в Саммерхилле. А в белых церквах служили молебны за его упокой. Белые были полны скорби
После похорон новый губернатор должен был принести присягу. Но сын Толмеджа забаррикадировался в мэрии с солдатами и заявил, что будет губернатором, пока не истечет мандат его отца. Таким образом в Джорджии стало два губернатора. Позже Херман Голмедж при поддержке компании «Кока-кола» был избран сенатором и заседал в Вашингтоне.
Воздушный мост и черные гетто
Помните ли вы воздушный мост в Западный Берлин? Помните ли вы хвастовство американских расистов о том, что они, рискуя развязыванием атомной войны, обеспечили одеждой и едой жителей Западного Берлина?
Я никогда не забуду этот воздушный мост. В то время как американские самолеты везли огромное количество топлива и еды за тысячи миль по другую сторону земного шара, «дядя Сэм» оставлял негритянские гетто в США замерзать и голодать. Саффилд-стрит была черна как ночь. Жалюзи были сняты, и глыбы льда висели на окнах. Толстые длинные сосульки свисали с крыш. Зайдя в любой дом на Саффилд-стрит, человек чувствовал себя попавшим в старый ледяной погреб. Практически не было ни одного дома на всей улице, где не отключили бы воду и газ, так как людям нечем было платить за эти услуги.