Гэри — родина стальной корпорации «Ю. С. стил» и производит этого металла больше любого другого города в мире. За это его прозвали «городом стали».
До первой мировой войны города не существовало. На его месте вдоль озера Мичиган тянулись песчаные дюны.
Город возник вскоре после того, как Рокфеллер и Морган с разрешения Вашингтона скупили все сталелитейное производство и создали «Ю. С. стил» — крупнейшую в мире монополистическую корпорацию. Он получил свое название по имени федерального судьи, который был у Моргана «в кармане», а позднее стал шефом «Ю. С. стил».
В годы первой мировой войны в Гэри трудилось около 16 тысяч рабочих, а когда война закончилась, их было уже почти 60 тысяч — иностранных рабов всех национальностей. Они семь раз в неделю по 12 часов в сутки гнули спину в благословенной стране Моргана и Рокфеллера. Но прошло совсем немного времени, и здесь произошла первая забастовка. На улицах выросли штабели мешков с песком, и присланные Белым домом федеральные войска расстреливали американских рабочих как собак.
Город состоял из ряда этнических районов: бедный белый Гэри, коричневый Гэри, черная и славяно-венгерская окраины. Путешествие из Африки в Мексику занимало в Гэри всего десять минут, а прогулка из страны ацтеков до Варшавы длилась лишь несколько кварталов. Город чем-то напоминал Лас-Вегас. Здесь вы могли найти бордели, героин, стриптиз, «одноруких бандитов»2, самогон, покер, кости. И сонных полицейских, которые старались не замечать нарушения порядка. Никогда я не видел так много винных магазинов в таком маленьком городе. В некоторых кварталах насчитывалось по три забегаловки с выразительными названиями, такими, как «Бочка крови», «Буря» и т. п., недвусмысленно говорившими о том, что происходит внутри заведения.
Все улицы вели к конечной остановке автобуса перед главным входом в «Ю. С. стил», где вытянувшийся на милю забор из колючей проволоки отделял от посторонних производственные строения. Они круглосуточно охранялись сторожами, вооруженными пистолетами и дубинками.
Это там на протяжении двадцати пяти лет как раб трудился на американских капиталистов мой отец. Он работал с трех утра до двенадцати дня с часовым перерывом на обед в огромном цехе, который напоминал железнодорожную станцию. Краны-гиганты грохотали над головой, повсюду сыпались искры, и километр за километром раскаленная добела сталь выливалась из бушующих печей.
Я имел обыкновение стоять и смотреть на сталеваров через заграждение из колючей проволоки. Я задавал себе вопрос, как долго отец выдержит. Он и его товарищи выглядели привидениями под стальными касками. Толстые защитные очки закрывали глаза, нижняя часть лица была завязана платком от жары, а на ногах — башмаки с окованными металлом носками. Сталевары выглядели как астронавты, высадившиеся на Марсе.
Здесь погибло или получило увечья больше американцев, чем в битве при Порк-Чоп-Хилле. Все, кто работал там, постоянно сильно кашляли. Мой отец потерял два пальца. Когда он приходил вечером домой, он заваливался в кровать. На следующее утро спозаранку он был уже на ногах, а вечером всегда находилась какая-нибудь дополнительная работа. Ведь у него было три голодных сына. Именно поэтому он работал слишком много.
Отец разделял реакционные воззрения. Он гордился своим членством в профсоюзе сталеваров и в республиканской партии. Но еще больше гордился тем, что рожден американцем, и часто говорил, что США — лучшая страна на земле.
У него был старый, разбитый пикап, который он так и не научился как следует водить. Он не сдавал экзамен на водительские права и тем более не брал уроков вождения машины. Зато он знал, какого белого гангстера в городском муниципалитете нужно «подмазать», чтобы получить права и номера, которые всегда исправно приходили по почте.
В пятьдесят пять лет отец начал сдавать. Шевелюра и борода приобрели белоснежный оттенок, а высокое — 185 сантиметров — сильное тело отяжелело. Ноги отекали, и он не мог сам завязывать шнурки на ботинках. А ему оставалось еще десять лет до пенсии. Но он уладил и это дело, подкупив белого врача, и тот за 300 долларов выдал ему такую справку о его недугах, что его досрочно, в пятьдесят пять лет, отправили на пенсию. Без этой взятки гангстеру в белом халате он, очевидно, свалился бы замертво на пол своего цеха.
В городе Дж. П. Моргана имелись две средние школы: одна для черных и другая для всех прочих. Эти школы так напоминали аналогичные заведения в южных штатах, что я отказался от мысли продолжить учебу.