Лучшие ученики все четыре года замечаний не имели. Они никогда не нарушали правил и за это вознаграждались такой записью в своих экзаменационных книжках: «Ни одного замечания, ни одного опоздания, ни одного прогула».
Значительная часть учеников, в том числе и я, не очень-то подходили для этой школы. В среднем нормальный ученик получал около пятидесяти минусов за четыре года. Получать их было несложно. Судите сами: три за шепот в классе, вдвое больше за невежливость с учителями.
В старинной благородной Хартфордской школе чернокожей молодежи было немного. Большинство учеников жили в симпатичных жилых районах, примыкающих к Вест-Хартфорду, шикарному
пригороду миллионеров.
В моей новой школе не было черных учителей. Единственными чернокожими, помимо кучки учеников из гетто, были персонал кухни и уборщики, которые бродили по коридорам с длинными метлами.
В первой четверти я держал себя в руках и получил только пару замечаний. Ведь здесь мне предоставлялась возможность осуществить свою мечту — играть в настоящий американский футбол, подобно генералу Эйзенхауэру.
Американский футбол
Во время заседаний трибунала Рассела в Стокгольме многие спрашивали меня, как могли такие румяные, как спелое яблочко, любители фруктового сока творить то, что они творили во Вьетнаме. К сожалению, я не успел рассказать им об американском футболе.
На второй день своего пребывания в школе я появился на тренировочном поле и попытался попасть в футбольную команду. У меня не хватило терпения дождаться, когда директор разошлет новичкам приглашение обучаться самому мужественному из всех видов спорта — американскому футболу.
Когда я выбежал на поле, там уже находилась сотня бегавших парней, одетых в бело-голубые майки, тренировочные брюки и резиновые тапочки. Они отрабатывали бег трусцой и быстрые спурты, длинные и короткие пасы, и делали это со стонами и рычанием. Но с каждым днем все меньше парней приходило на тренировки, которые становились все тяжелее.
Вскоре настало время первого испытания — мы должны были показать, что́ нам дали двухнедельные тренировки. Тренеры разделили кандидатов на две группы и стали гонять нас до тех пор, пока мы не попа́дали на траву от полного изнеможения.
— Встать! Бежать, бежать, бежать! Бросок, бросок, бросок!
По команде «бросок» мы во весь рост бросались на землю с вытянутыми руками, как парашютисты.
Тренеры орали так, будто муштровали морских пехотинцев, а мы едва успевали перевести дух. За сотней прыжков на руки с переворотом через голову, пятью-десятью отжиманиями на руках и столькими же приседаниями следовало: «Бежать, бежать, бежать! Еще немного, бросок, бросок, бросок, еще раз, еще раз, еще раз!» Самые сильные из нас выполняли команды, и те, кто не выдерживал, сбивались на траве в потную кучу.
Вот таким путем во многих американских школах отделяют мальчиков от мужчин, слабых от сильных, плевела от зерен. Мне не исполнилось и пятнадцати, а руки мои после тренировок стали упругими и сильными, живот плоским. Я весил 80 кг при росте 180 см — прекрасный продукт американской средней школы.
Когда тренеры говорили кому-нибудь: «Иди, экипируйся», это означало, что тот зачислен в команду. Многие американские мальчики мечтают о том дне, когда они выбегут на футбольное поле под звуки школьного оркестра, крики полуодетых девиц и рев публики. Я вместе с другими сильными парнями стремился занять вакантное место «толкача».
В последний отборочный день тренеры вывесили в раздевалке списки с именами тех, кто прошел испытания. У меня не хватало духу пойти туда и посмотреть. Все же я подошел к очереди и взглянул на список из-за плеч других. Получилось! Я был принят в команду.
Чернокожий парень из виндзорского гетто с трудом сдерживал слезы. Несколько ирландцев стояли и кусали губы, а молодой итальянец бился головой о дверь шкафчика. Это были те, кто не попал в команду, кто не мог надеть бело-голубую футбольную форму Хартфордской школы.
Я шепнул чернокожему парню, чтобы он не вел себя как ребенок, но он не мог больше сдерживаться и зарыдал.
— Подожди до следующего года, — попробовал я его утешить, — сможешь еще раз попытаться.
Но он не хотел ждать, поэтому вступил добровольцем в армию и сразу же был отправлен на отдаленный театр военных действий. В последние дни мая офицеры-вербовщики «дяди Сэма» поставили свой письменный стол в коридоре напротив кабинета директора. В старинной благородной Хартфордской школе было более двух тысяч учеников, и офицеры, одобрительно щупавшие упругие мускулы и похлопывавшие по широким спинам учеников, завербовали здесь массу свежего пушечного мяса.