Нам иногда приходилось ждать в больнице доктора или
медицинской помощи с 8 часов утра до 6 часов вечера. Однажды у мамы кончилось терпение. Она подошла к старшей медсестре и сказала: «Я пожилая женщина. Мой мальчик сильно заикается, ему трудно есть и спать по ночам. Вы не можете помочь ему?» В обращении с белыми мама всегда оставалась гордой. Она знала, что́ им сказать и в какой форме, чтобы не быть избитой, искалеченной или подвергнутой суду Линча за «непочтительность».
Медицинская сестра проводила нас на прием к врачу. Врач зажал меня между колен, включил все лампы и одной посветил мне в рот. Затем выписал рецепт и заверил, что я скоро начну говорить не заикаясь.
Чтобы добраться от больницы до Саммерхилла, нужно проехать мимо «Мемориал драйв», а затем мимо домов жилищного проекта «Капитал хоумз». Много раз я, как и многие другие из гетто Саммерхилла, проходил мимо серого здания, которое являлось копией Капитолия в Вашингтоне. «Мемориал драйв» назван в честь погибших солдат, которые боролись за освобождение юга страны, чтобы избавить негров от рабства. «Капитал хоумз» был основан в 30-е годы для обеспечения бедных белых дешевыми квартирами. Никто из черных не осмеливался показываться здесь после наступления темноты. Только днем иногда можно было увидеть чернокожих посыльных мальчиков.
Однажды мы с мамой возвращались из больницы домой. Мама закрывала меня от палящих лучей солнца большим черным зонтом. Маленькая белая девочка стояла на веранде двухэтажного дома, владельцем которого была фирма «Капитал хоумз». Она махнула мне рукой, и я ответил ей тем же. Мама больно ударила меня:
— Ты сумасшедший, мой мальчик? Подумай, что было бы, если бы какой-нибудь белый увидел, как ты помахал этой белой девчонке. Тебя могли бы убить!
Она, конечно, была права. Если в Джорджии замечали негра, который «засмотрелся» на белую женщину, то его тут же кастрировали.
Для того чтобы держать негров под полным контролем, используются проверенные в Анголе, Алжире, Южной Африке, Мозамбике методы насилия и террора. В каждом американском гетто полиция располагает профессионалами, специализирующимися на убийстве негров. В Саммерхилле действовали двое белых убийц — мистер Пуля и мистер Коротышка.
Мистер Пуля был крупного телосложения, с опухшим от водки лицом. Он носил фуражку с эмблемой полиции Атланты и очень гордился своим пистолетом, позволявшим ему издеваться над черными. Мистер Коротышка отличался силой, малым ростом, телосложением борца.
Как-то раз мы с мамой шли из аптеки Стэка, где купили новое лекарство для меня. И видели, как Пуля и Коротышка поставили старого негра к стенке винного кабака, владельцем которого был сириец, имевший разрешение обслуживать чернокожих. Мистер Пуля вытащил пистолет, а мистер Коротышка размахивал дубинкой и орал на негра.
Я никогда раньше не видел, чтобы так унизительно обращались с черными. Для меня Джорджия-авеню стала более ненавистным местом, чем Нюрнберг 1936 года. Еще задолго до того, как я увидел в Риме национал-социалистских последователей Муссолини и их приветствие вытянутой рукой, я знал, что означает фашизм.
Джорджия-авеню и Кэпитал-авеню явились водоразделом между Англо-Америкой и Афро-Америкой. Джорджия-авеню была полна разноцветных неоновых реклам. Там разместились промтоварные магазины, бары и дешевые кабаки. На Джорджия-авеню целый день играла музыка. Грустные народные мелодии и еще более печальный блюз доносились из баров и музыкальных магазинов.
Хо Ши Мин однажды написал о том, как французский служащий ударил ногой в живот беременную вьетнамскую женщину. Хо Ши Мин был возмущен колониальным насилием над женщинами Вьетнама. У нас в Саммерхилле черная беременная женщина пыталась как-то войти в трамвай, не пропустив перед собой белого. Тот схватил ее за шиворот, ударил в живот и вытолкнул на улицу.
Обе эти женщины — вьетнамка и черная американка — скончались. Но ни против француза во Вьетнаме, ни против убийцы на Джорджия-авеню никаких мер принято не было. Население Саммерхилла вышло на демонстрацию, однако на этом все и закончилось.
...Солнечным субботним днем мы с мамой, как и многие другие негры, пили прохладную воду на улице, в то время как белые находились в баре или укрывались под большими зонтами. Неожиданно на Джорджия-авеню появилась марширующая под барабан группа белых, одетых в белые плащи с капюшонами. Я спросил маму, что делают на Джорджия-авеню эти люди с белыми крестами в руках, но не услышал ответа, так как она схватила меня за руку и утащила на Фрейзер-стрит. Но слово, которое я тогда услышал, мне никогда не забыть — ку-клукс-клан.