1. Попытаешься избежать наезда на ребенка и свернешь в кювет.
2. Остановишься, выбежишь из машины и возьмешь ребенка с собой. При этом ты рискуешь быть убитым.
3. Наедешь на ребенка.
Нам дали пять минут на обдумывание ситуации. Затем группа и инструктор сошлись во мнении, что лучшим вариантом является третий. Зная, что такой взгляд на вещи был широко распространен в американской армии, можно легко представить себе, что творилось во Вьетнаме.
Фильмы мы смотрели в основном с участием Джона Уэйна5. Если кто-либо засыпал во время демонстрации фильма, это могло окончиться для него военным трибуналом. Первый фильм, который нам показали, назывался «Военно-воздушная история» и состоял из тридцати шести одночасовых серий: от первых полетов братьев Райт до «Б-47», сбрасывавших напалм на корейских крестьян. Когда мы видели, как возвращаются на базу американские самолеты после бомбежки Северной Кореи, мы кричали: «Ура!!!» А когда на экране появлялись Мао, Сталин или Ким Ир Сен, мы изо всех сил выражали свое возмущение.
Воздействие на наши умы сочеталось с физическими тренировками. Они заключались в бесконечных маршах, ползании, преодолении препятствий в поле. Если шел снег, занятия проходили на промерзшем плацу, на котором обычно проводились парады. Нам было очень холодно, так как заниматься приходилось в тренировочных костюмах и тапочках.
Инструктора по физической подготовке мы называли «мистер Пи-Ти». Ему нравилось стоять на шестиметровой платформе и кричать:
— Как меня зовут?
— Мистер Пи-Ти! — кричали мы в ответ.
Затем он брал микрофон и кричал еще громче:
— Вы у меня будете тренироваться, как слоны, и чувствовать себя, как загнанные лошади! Я намерен прибавить немного мускулов вашим мягким гражданским телам и убрать мускулы из ваших дурацких голов! Вам понятно?
— Так точно, сэр!
— Громче!
— Так точно, сэр!!!
Нас муштровали круглые сутки. Направо! Налево! Прямо! Кругом! Никогда не забуду холодное ноябрьское утро, когда несколько солдат из соседней казармы прибежали к нам и сказали, что у них в казарме мертвец — один бедняга повесился.
Другой новобранец, когда обрезали веревку, на которой болталось под балками крыши тело, и понесли его к машине «Скорой помощи», вдруг пришел в себя, схватил кусок трубы и стал лупцевать дневального. Потом он убежал в лес и скрывался там в течение нескольких дней. Полиция с собаками поймала его, надела на него смирительную рубашку и отправила в психиатрическую больницу.
В отделении 3691 была строжайшая дисциплина и самое высокое число самоубийств. В течение всего нескольких месяцев три новобранца из этого отделения покончили жизнь самоубийством. Хуже всего было тем, кого заставляли повторить весь курс обучения. Это было все равно что дважды отсидеть тюремный срок.
Многие из наших инструкторов воевали в Корее. Вот как они обучали нас стрелять:
— Нажимай плавно и дыши ровно. Дави на спусковой крючок так, будто это бюст твоей девочки.
Мне тяжело давалось обучение, стрелял я, должно быть, хуже всех в военно-воздушных силах и всегда набирал меньше всех очков.
Когда проходили учения в газовой камере, я старался остаться охранять имущество, чтобы не участвовать в них. Учения проходили в длинном здании, которое напоминало концентрационный лагерь в Освенциме. Двери и окна в помещении закрывали, и инструктор — белый парень из южных штатов — объяснял, как пользоваться противогазом. Затем он быстро надевал противогаз и бросал на пол гранату со слезоточивым газом. У всех начинали слезиться глаза, и мы неумело пытались поскорее надеть противогазы, чтобы защититься от вонючего дыма.
Иногда тренировки переносились за территорию лагеря. Каждый из нас тащил на себе около 50 кг снаряжения: плащ-палатку, пончо, аптечку, лопату, карманный фонарик, фляжку, патронташ и карабин.
Потом мы с криком «Смерть красным!» атаковали несуществующего противника ручными гранатами, преодолевали отвесные препятствия, перелетали на длинных веревках над ямами с нечистотами.
Возвратившись в казарму, мы складывали все обмундирование и с каской наверху несли его в специально отведенное для этого место.
— Шевелись, Адамс!
Я так спешил, что уронил каску, и нагнулся, чтобы подобрать ее, не растеряв остальное обмундирование. Как раз в этот момент я получил пинок под зад, и все мое обмундирование разлетелось по полу. Я медленно поднялся.