Надо откровенно сказать, что капитан Эдвардс и мой сержант вовсе не обрадовались моему возвращению на базу. Тем не менее я вновь приступил к прежним обязанностям, заполняя бланки и докладывая каждое утро начальству о результатах проделанной работы.
К нам прибыл новый парень — ирландец из Чикаго по имени Хоган. Сначала мы с ним хорошо ладили. Он также перенес за время службы много издевательств — выкапывал и закапывал совершенно ненужные ямы, бегал в непогоду по прерии. Правда, он очень сильно пил. Хорош он был до тех пор, пока не напивался, а уж потом мог наговорить все, что угодно. Однажды я случайно наступил ему на ногу и услышал шипение:
— Смотреть надо, черная задница!
От него несло спиртным. Белые стояли молча и смотрели на Хогана и на меня. Можно было услышать писк комара.
— Как ты меня назвал? — спросил я.
— Ты ведь слышал, чертов ниггер!
— Хорошо, дерьмо, — сказал я. — Пойдем поговорим!
«Разговор» происходил не больше 30 секунд. Я весил на 15 кг больше, чем Хоган, и был на пять сантиметров выше. Он решил первым наброситься на меня. Но я ударил его в живот, а затем в челюсть. Он упал на колени. Тогда я закричал ему:
— Кого ты назвал чертовым ниггером?
— Тебя, дерьмовый чертов ниггер!
Тогда я стал бить его по ребрам, но он продолжал обзывать меня чертовым ниггером. Размягченный от виски мозг не хотел скрывать его расистские взгляды.
Внезапно я осознал, что могу его убить. Убить за то, что у пьяницы, немного перебравшего, проявились ложное чувство расового превосходства. Черт с ним! Я не стал продолжать драку, а после того, как он протрезвел, протянул ему руку и попросил прощения.
После этой драки лейтенант Ли перевел Хогана в другое отделение. А я снова стал обдумывать, как мне выбраться из Техаса. Я был готов на все, кроме дезертирства. Неоднократно подавал рапорты о переводе меня в Гренландию, на Аляску, в Исландию, Лабрадор или на север Канады. Просил направить меня в Сахару или Саудовскую Аравию. Я мог бы пойти служить в иностранный легион, лишь бы уехать из южных штатов.
К тому же мое заикание становилось все хуже и хуже, а я сам — все более беспокойным и нервным.
В конце декабря 1955 года мне удалось лечь в больницу в ожидании перевода в самый большой госпиталь для военнослужащих в Вашингтоне, носивший имя Уолтера Рида. В нем работали видные специалисты по постановке речи, как гражданские, так и военные.
Знакомство с Вашингтоном
Остановившись на ночь в Вашингтоне, хотелось, конечно, осмотреть этот город. Я ужаснулся, когда увидел тысячи негров, живущих хуже, чем я когда-либо видел, и это всего в нескольких кварталах от Белого дома. Поздно вечером малолетние дети, полуголые и босые, бегали и просили милостыню. В поезде меня предупредили повара и официанты, чтобы я был осторожным, так как ограбления, убийства, поножовщина были обычным делом... всего в нескольких кварталах от Капитолия.
Из автобиографии Малкольма Икса7
Прекрасным январским утром наш самолет приземлился на военно-воздушной базе «Эндрюс», недалеко от столицы США. Как только двери самолета «С-45» открылись, холодный ветерок дунул в наши лица. Боже мой, как хорошо, что я покинул Юг! Во всяком случае, воздух здесь намного чище, чем на расистском Юге.
Нас погрузили в голубые машины «Скорой помощи» и повезли в сторону Вашингтона. Мы проехали сильно загруженные транспортом улицы нескольких черных гетто и прибыли в госпиталь Уолтера Рида, расположенный на холме за высокой железной оградой.
Была пятница. К врачам мы не могли попасть раньше утра понедельника. Мне удалось уговорить приятную старушку медсестру отпустить меня домой проведать семью, которую я не видел больше года. Быстро надел на себя выходную форму, упаковал маленькую сумку и вышел на магистраль ловить попутную машину.
Мне повезло — меня подсадил к себе белый солдат ВВС, служивший на базе в Сэмпсоне, где в свое время служил и я. Он был родом из небольшого местечка в Пенсильвании и сейчас направлялся домой. По дороге мы остановились выпить пива. «Как прекрасно находиться далеко от Юга и сидеть рядом с белым, не опасаясь, что тебя выбросит отсюда полицейский», — подумал я, когда мы уселись за столиком.