...Вокруг здания ООН нередко происходили антикоммунистические демонстрации. Тексты на больших плакатах требовали свободы и демократии Восточной Европе. Мы, чернокожие, кричали демонстрантам:
— Требуйте свободных выборов в Миссисипи! Поезжайте в Гарлем, там вы увидите, что значит свобода!
Ближе всего я познакомился с американской демократией, будучи «уличным негром» в финансовом районе на Уолл-стрит. Довольно часто я покупал себе трехчасовую работу по доставке еды и лекарств для фармацевтического гиганта «Тринити». Он находился в центре Уолл-стрит, рядом с одноименной церковью, одной из старейших в Нью-Йорке.
Одетый в желтую куртку с надписью «Лекарства Тринити» на спине я разносил котлеты и таблетки от головной боли тем, кто работал в центре крупного капитала. Я видел, как на нью-йоркской бирже люди бегали кругом, подобно отравившимся крысам, кричали и размахивали биржевыми сводками, а другие прыгали перед ползущей бумажной лентой, словно это их собственная жизнь выползала из машины. Третьи стояли у большой черной доски и записывали номера, которые затем почти сразу же снова стирали, крича до хрипоты, чтобы их услышали и увидели через густой табачный дым.
Иногда я получал на чай от белых мужчин с брюшком, которые уминали бутерброд, разговаривая по телефону с Йоханнесбургом и жалуясь на высокую цену на золото и на выступления непослушных «ниггеров». В другой раз мне приходилось стоять и ждать, пока какой-нибудь обворожительный парень, положив ноги на стол, болтал с Боливией, Гватемалой или Перу о коммерческих делах.
В снег, дождь, грязь, шторм или под палящим солнцем всегда можно было видеть армию ссутулившихся черных, коричневых и белых нищих, таскавших свои тележки по улицам. Никто из них не зарабатывал больше чем на ночлег и на пакет еды, в то время как за ближайшими стенами заключались миллионные сделки, в которых огромные суммы легко и быстро меняли хозяев.
Продаю кровь и мороженое
После непродолжительных гастролей в качестве «уличного негра» на Уолл-стрит я какое-то время кормился продажей собственной крови. Я продавал ее так много, что совсем обессилел. В Нью-Йорке было множество донорских пунктов. Эти частнокапиталистические учреждения покупали кровь по пять долларов за бутылку, а продавали ее больницам по семьдесят пять. Чтобы сохранить своих доноров, они выплачивали специальный бонус в два доллара за литр, если ты после узаконенного перерыва в восемь недель снова приходил сдавать кровь. Кроме того, тебе давали кофе и булочки.
Помню, я стоял в очереди в пункт сдачи крови на 42-й улице. Прибежал чернокожий человек и рассказал, что его сын попал в дорожную катастрофу. Требовалось срочно сделать переливание крови, но его больничной страховки не хватало на покрытие расходов на дополнительную кровь. У отца не было средств платить по 100
долларов за каждое переливание. Поэтому он предложил 25 долларов тому, кто пойдет с ним в больницу и даст свою кровь. Дело кончилось тем, что его прогнал служащий донорского пункта.
Как раз в это время я открыл для себя Европу. Чтобы уйти от сумасшедшего танца смерти вокруг меня, я проводил час за часом в кинотеатрах. Фильмы Бергмана и Феллини заставляли меня на какое-то время забывать расистскую действительность Америки, переносили в другой, более цивилизованный мир.
Кинотеатры на 42-й улице открывались в 9 часов утра и работали до 3-4 часов ночи. Туда я частенько приходил после очередной сдачи крови и смотрел сонными глазами на мир, который казался мне намного лучше, чем взрывоопасная обстановка на улице перед кинотеатром. Иногда у меня не было денег на ночлег, и тогда я, просидев всю ночь в метро, утром шел в кинотеатр и спал на первых сеансах.
К сожалению, я должен был прекратить сдавать кровь, так как это уже стало опасно. Однажды теплым летним вечером я пришел домой с продуктами и собирался открыть дверь. Кто-то наставил на меня карманный фонарь.
— О’кей, — сказал мужской голос, — подними руки и спускайся вниз по лестнице.
Меня охватила паника. Должно быть, это полиция по борьбе с наркотиками, собирающая свою квоту. Когда я вышел на улицу, ко мне подъехала машина с полицейскими, которые приказали мне стать под фонарный столб и вытянуть руки на свет.