На меня!
А у меня адреналин все показатели напрочь взорвал, и чуть ли из тела не выпрыгнуло сердце, потому и я с места сорвалась и втопила такую скорость, словно я лань, которую хрен догонишь.
Бегу и не знаю, куда именно, я дышу только адреналином и потому бегу только прямо. Но куда уж мне там, простой девчонке, против спортсмена…
Он хватает меня за локоть, а я под эффектом загнанного зверька, конечно, из последних сил за тушку свою сражаюсь, вот и неосознанно со всего маху ему между ног пинаю.
Ледов хватается за пах и рычит, матерится и стонет, а я от осознания, что натворила, глаза округляю и рот свой тоже.
- Прости, - шепчу и за губы свои хватаюсь дрожащими пальчиками.
- Блять, лучше беги! - рычит он.
Ледов на меня гневный взгляд бросает, и меня словно ледяной водой обливают. Подбородок задрожал, и я, сжав кулачки, с места сорвалась, ибо после его ужасного выражения лица все резервы адреналина распахнулись, и страх взял власть над разумом.
Мне конец!
Несусь и запыхаюсь, но страх сильнее, чем усталость и отдышка, потому скорости не сбавляю и прямиком по камням и скалам. Смотрю назад, а Ледова нет нигде. Останавливаюсь и хватаюсь за бок, который колит, и воздух ртом хапаю, сгибаясь. Ноги гудят и уже забиваются, чувствуя, как тяжелеют и гудят.
- Херово бегаешь, — говорит он позади, и я визжу от страха.
Срываюсь с места, но не успеваю на этот раз сбежать. Ледов одной рукой хватает меня за талию и с силой инерции укладывает на песок. Сам ложится сверху и выдыхает, приплюснув меня к земле.
Дышать тяжело, ведь это тело весит, наверное, тонну! Пытаюсь двумя руками его в грудь толкать, но чего уж там? Бессмысленно всё!
Смотрю на Ледова и носом судорожно дышу, пока он оскаливается и глазами участки моего лица прожигает.
— Мне тяжело, — шепчу, и он на губы смотрит.
— А мне больно, — шепчет он, и я ещё раз толкаю его в грудь.
Саша вздыхает, словно я его утомила, и хватает две мои руки за запястья, а потом двумя руками фиксирует их над моей головой.
Мне почему-то вообще это положение дел сейчас не нравится, тем более когда он между ног у меня лежит вот такой огромный. А ещё я, кажется, его член чувствую своей киской, и она у меня пульсирует, словно истерит.
— Я больше так не буду, — машу судорожно головой и шепчу, выдыхая.
— Угу, — мычит он и смотрит на мои губы, — ты дрожишь, — шепчет и сглатывает.
— Я боюсь, — шепчу.
— Нужно привыкать, Аврора, — шепчет возле моих губ и, словно хищник, воздух через нос вбирает.
Толкается в меня между ног, и я ещё больше дрожать начинаю и дышать чаще. Стиснула зубы и глаза зажмурила, а ещё пальцы сжала и на ногах, и на руках.
— Открой губки, Аврора, — водит невесомо своими губами по моим.
— Не надо, Саш, — шепчу, — сейчас никого нет, это не нужно, — шепчу и смотрю ему в глаза.
— То не было поцелуем, — хмурится он.
— Того было достаточно, — сглатываю.
Ледов вдруг усмехается, наклонив голову, и наконец встает с меня. Поднимаю корпус с земли и хватаюсь за ноги, которые все это время болели, но, видимо, из-за тяжести на всё мое тело, я это ощущала не так сильно.
— Идем, — протягивает мне руку, смотрю на его ладонь и сглатываю.
— Да что же ты нежная такая? — закатывает глаза. — Не бойся, — кивает на свою руку.
— Я ног не чувствую, Ледов, — вздыхаю.
Пытаюсь поменять положение ног, но они словно камни и гудят ужасно сильно, от чего я морщусь и шиплю.
Ледов садится, хватается пальчиками за мою голень. Разминает и хмурится, а мне так хорошо становится, что он мнет, словно он в неё жизнь обратно запускает.
— Забились, — усмехается и смотрит на меня.
А мне снова так больно и тяжело становится, и я метаться душой начинаю и всё-таки вымаливаю:
— Ледов, ты не останавливайся. Продолжай, пожалуйста, — тихо стону я и нижнюю губу закусываю, протягивая ему другую ногу.
Ледов начинает смеяться и встает на ноги. Смотрит на меня и головой качает, губу закусив.
— Вставай, ангелочек, — протягивает мне две руки.
Берусь за них и поднимаюсь на две свои окаменевшие конечности и даже шага не могу сделать.
— Не дойду, — стону и чуть ли не плачу.
— Доедешь, — усмехается и садится на колено ко мне спиной, выставляя две руки вверх.
А я знаю, что это за жест, и он так приглашает меня на шею к нему сесть. Папа меня всегда так усаживал, и я очень любила ездить на шее, да и сейчас же явно вернуться самой у меня не получится. Потому и взбираюсь на Ледова, еле ноги поднимая.
— А почему не на ручках? — смеюсь тихо, когда он со мной на своей шеи встает.
Ох, как высоко! Аж дух захватывает! Я вцепилась в его руки чуть ли не когтями.