— Стив, я должен был пригласить тебя играть за сборную Англии, но я ошибся и хочу за это извиниться, —это признание произошло перед всеми игроками.
Многое из того, что я знал к концу своей карьеры, пришло в ранние годы, и иногда я даже не понимал важности тех уроков. А в людях я стал разбираться задолго до начала работы в «Манчестере».
Другие не видят игру или мир так, как ты, и иногда нужно принимать это. Дэйви Кэмпбелл играл у меня в «Сент-Миррене». Он носился по полю, как угорелый, но совершенно без толку. Я выговаривал ему в перерыве, и тут вошел его отец:
— Дэйви, сынок, ты просто молодец! — сказал он и ушел.
Однажды мы с «Ист Стерлингширом» поехали в Кауденбиат, не проверив погоду. Поле было каменным. И мы пошли в город, чтобы купить двенадцать пар бейсбольных ботинок. В то время не было резиновых подошв. И к перерыву мы проигрывали 0:3. Во втором тайме ко мне подошел мой бывший одноклубник Билли Рентон и сказал:
— Алекс, хочу представить тебе своего сына.
А я ответил:
— Черт подери, Билли, мы проигрываем 0:3.
Тогда же Фрэнк Коннор, славный малый со скверным характером, яростно отреагировал на решение арбитра не в пользу его команды, швырнув лавку на поле. Я сказал ему:
— Господи, Фрэнк, твоя же команда выигрывает 3:0!
— Но это же безобразие! — страсти кипели вокруг меня.
С Джоком Стейном
Помню, как Джок Стейн частенько ругался с Джимми Джонстоуном, превосходным игроком и легендарным кутилой. Как-то Джон заменил Джимми за то, что тот не захотел играть в выездном еврокубковом матче. Уходя с поля, Джимми прокричал:
— Одноногий ты здоровый ублюдок, — и ударил ногой по скамейке запасных. Он побежал в раздевалку, Большой Джок кинулся за ним. Джимми заперся в раздевалке.
— Открой дверь, — кричит Джок.
— Чтобы ты меня побил? — отвечает Джимми.
— Предупреждаю, открой дверь! — повторяет Джок.
Джимми открывает дверь и забегает прямо в горячую ванную.
Джок кричит:
— Вылезай оттуда!
— Не вылезу, — орет Джимми. А все это время на поле продолжается игра.
Тренерская работа в футболе — постоянные вызовы. И большую роль играет знание человеческих слабостей. Как-то после пьянки несколько шотландских игроков решили залезть в гребные лодки. В итоге Джимми Джонстоуна, малыша Джинки, потерявшего весла и распевавшего песни, унесло течение. А затем Джоку Стейну доложили, что Джинки спасла береговая служба в Ферт-оф-Клайд. Джок пошутил: «Он что, не мог утонуть? Мы бы сыграли прощальный матч, присмотрели бы за Агнес, и волосы бы у меня не выпали».
Джок был неотразим. Когда мы вместе работали со сборной Шотландии, в мае 1985-го обыграли англичан на «Уэмбли» 1:0 и, довольные собой, летели в Рейкьявик на матч против сборной Исландии. По прилете мы устроили банкет с креветками, лососем и икрой. Большой Джок никогда не пил, но я его уговорил выпить бокал белого вина за победу над англичанами.
Мы с трудом вырвали победу у исландцев со счетом 1:0, показав слабую игру. После этого Джок повернулся ко мне и сказал:
— Вот видишь, что делает твое вино?
Несмотря на весь накопленный опыт, в «Манчестер Юнайтед» мне потребовалось время, чтобы освоиться. Конечно, мой вспыльчивый характер помогал, потому что когда я срывался, у меня получалось доходчивее объяснять свои идеи. У Райана Гиггза тоже сильный характер, но спокойный.
Мой же был настоящим инструментом, при помощи которого я зарабатывал авторитет в команде. Игроки понимали, что меня лучше не злить.
Всегда есть люди, которые ни во что тебя не ставят. Даже когда я начинал в «Ист Стерлингшире», то пошел на принципиальную конфронтацию с центральным нападающим, зятем одного из руководителей клуба Боба Шоу.
Джим Микин сказал мне, у них в семье есть традиция вместе ездить в сентябре на выходные за город. Я спросил:
— И что ты хочешь этим сказать?
— Знаете, я не смогу сыграть в субботу.
— Послушай, можешь не играть в субботу, но тогда вообще не возвращайся.
И он сыграл матч, а сразу после этого уехал к семье в Блэкпул.
В понедельник он звонит мне:
— Босс, у меня сломалась машина.
По его словам он, кажется, был в Карлайл. И, очевидно, держал меня за идиота. Я сразу ответил ему:
— Я тебя плохо слышу, дай мне свой номер — я перезвоню.
Тишина. Я выпалил:
— Можешь не возвращаться.
После этого директор Боб Шоу был крайне недоволен. Несколько недель спустя председатель сказал мне: