Глава 4
АНФИСА
Смотрю, как отец меняется в лице и почти бросает руку Харитона. Будто коснулся ядовитой змеи. А Маньков же – лыбится до ушей, явно довольный произведённым эффектом. Что же у них произошло? Что натворил мой отец? Как задолжал Харитону? Знать бы ответы…
– Может, пройдём за стол? – суетится Эвелина, изображая радушную хозяйку.
Я снова беру за руку Харитона – мы ведь договорились играть в любовь, прижимаюсь к нему. А он – по-хозяйски обнимает меня. И я ловлю себя на том, что его прикосновения совсем непротивны, как раз наоборот. Меня будто обволакивает ощущением силы и нежности одновременно. Чувствую себя защищённой. В кои-то веки. И это приятно.
А ещё – до злорадства – нравится видеть, как юлит перед моим женихом Эвелина, как стреляет в него глазками Вика. Мне хочется даже не смеяться – хохотать над происходящим. Но я держусь.
Харитон галантно отодвигает мне стул, помогает сесть, сам садиться рядом. Переплетает наши пальцы. Делает всё это демонстративно, но каждое действие достигает цели.
Перед нами появляются столовые приборы и бокалы.
Отец сам – почему-то – берётся разливать вино. Его рука дрожит, и несколько красных капель падает на белоснежную скатерть.
Он торопливо извиняется, хватает свой бокал, встаёт и, криво, неловко улыбаясь, произносит:
– Как говориться – тост назрел сам собой.
Более нелепой глупости не придумать. Что это с моим папулей? Обычно, он куда более красноречив. Как-никак столько лет повизался в политике. Умел значимо произносить пустые громкие речи. А тут – вдруг подрастерял талант оратора, городит одну чушь на другую и улыбка его более походит на нервный тик.
– Предлагаю выпить за будущую семью, так сказать.
Звон бокалов, корявые поздравления, фальшивые улыбки. Мне кажется – сам воздух вокруг нас звенит от напряжения.
Отец садится на место, ёрзает на стуле.
– Как вы познакомились? – интересуется Эвелина, безуспешно пытаясь поддеть грибок на вилку.
Мы с Харитоном переглядываемся: упс, попали. Не продумали. И поэтому выпаливаю первое пришедшее в голову в надежде, что Харитон меня поддержит:
– В интернете.
– Да-да, – кивает Маньков. – Так и было.
И смотрит на меня выразительно: мол, давай, ври дальше, от этого зависит твоя жизнь.
– На сайте знакомств? – хихикает Вика.
– Что ты?! Где сайты знакомств, и где – мой Харитоша! – продолжаю я. – На кулинарном, конечно.
Все давятся и закашливаются, включая Харитона.
– На кулинарном? – на всякий случай уточняет он.
– Ну да, мы там обсуждали всякие рецепты, – и делаю бровками.
– А, точно, – легко ударяет себя по лбу. – Мы обсуждали приготовление кровавой колбасы и языка в гриле. Особенно хороши – длинные языки.
Ах-ах, мы умеем изощрённом стебаться. Молодец, уделал. Посыл уловила, не дура.
– А вы готовите? – подхватывает Эвелина.
– Угу, – хмыкает Харитон, зверски разрезая стейк, – особенно те блюда, которые подают холодными.
– Это салаты, что ли? – ляпает Виктория.
Он ловит её взгляд, хищно ухмыляется и говорит в повисшей вдруг, напряжённой тишине:
– Фарш. Предпочитаю его. Хорошей такой прокрутки.
Отец неприлично икает, кидает вилку, вскакивает:
– Анфиса! За мной! Нужно поговорить!
Оу, по полному имени. Значит, зол. Очень зол.
Встаю нарочито медленно, кладу руку на плечо Харитону:
– Я быстро, любимый, не скучай.
Он перехватывает мою ладошку, подносит к губам, целует, не отрывая от меня взгляда. Слегка потряхивает – мне ведь приходится играть на два фронта: с ним и с ними. И проиграть страшно в любом случае. На кону, в буквальном смысле, моя жизнь.
Отец несётся впереди в свой кабинет, я едва поспеваю за ним на каблуках – мне непривычна такая обувь.
Залетев в кабинет и захлопнув за собой дверь, любимый родитель, даже не предложив мне сесть, бежит к бару, достаёт коньяк, плескает себе в стакан, осушает одним глотком:
– Ты… – наконец, начинает он, полуобернувшись ко мне и тыча в меня дрожащим пальцем, – ты… Ты хоть знаешь, с кем связалась?!
– Да, Харитон меня просветил насчёт своей… сферы деятельности.
– Дура! Его не зря называют Монстром! У него же руки в крови!
А у тебя? Так и подмывает спросить. Неспроста же Харитон затеял эту месть. Он не глуп. Значит, папочка мой заслужил.
– Ты собирался сплавить меня в реабилитационный центр, где люди долго не живут. Хотели, чтобы я вам всё переписала, и вы бы жили дальше припеваючи? Па, не строй из себя невинность, ладно.
Сажусь в кресло сама, без приглашения. Закидываю ногу за ногу. И смотрю на него в упор.
– Что, трахнулась с бандитом и решила, что теперь можешь всё? Родного отца унижать?