Я быстро вернулась к своему байку, завела его и надела шлем. Оседлав моего стального коня, я двинулась к линии старта. Все лишние мысли испарились как и чувство чужого взгляда на мне. Или может всё просто отошло на задний план ввиду начавшего подниматься адреналина? Я не знала. Все мысли были о гонке. Соперник, его возможное поведение, трасса, погода. Я ещё раз прогоняла в голове всё это, словно генеральную репетицию перед выступлением.
К стартовой линии подъехал мой соперник. Кастомный байк, брендированный и безумно дорогой гоночный костюм, мотошлем расписанный граффити. Вид солидный, как и всегда, а что насчёт навыков? Смог улучшить? Сейчас и узнаю.
Парень явно смотрел на меня. Может его взгляд я чувствовала на себе, пока танцевала?
На середину линии старта вышла девушка, одетая в очень короткую юбку, топ с глубоким вырезом и туфли на высоченном каблуке. В её руках были флажки. Кажется, таких называют «грид-гёрл».
– Настало время следующего заезда! За место в тройке лидеров этого сезона сразятся Сокол и Фурия! – проорал в мегафон организатор гонок, что зазывал зрителей ближе к трассе.
Я усмехнулась. Сколько пафоса. Но при этом сама любила это. Меня подкупали рёв толпы, какая-никакая популярность и мандраж. Такие же эмоции я испытывала когда играла на гитаре. Преимущественно я делала это на сцене клуба, куда приглашал меня Роберт – солист музыкальной группы «Буревестник». Им как раз не хватало гитаристки, способной сыграть годное соло.
Вдруг ход моих мыслей прервал организатор гонок:
– Фурия! Ты меня слышишь?!
– Не расслышала.
– Я говорю, что на тебя поставило большинство споносоров! Не разочаруй их, пташка.
– Не смеши меня, этот мажорик пыль за мной будет глотать, – дерзко фыркнула я и надела шлем, на что организатор хмыкнул и отошёл в сторону, вновь поднося мегафон ко рту.
– Гонщики, на старт!
Девушка, что стояла на линии старта, развела руки с флажками в стороны.
Я пригнулась к байку, готовясь стартовать. Важно выбиться в лидеры в самом начале, чтобы иметь преимущество.
– Внимание!
Грид-гёрл подняла флажками над головой.
Также нужно держать Сокола на расстоянии, ведь этот мажорик мог подрезать или даже толкнуть соперника прямо во время гонки и при этом не понести наказания, так как доказать факт мухлежа довольно сложно. Он ни раз проворачивал этот трюк, благо, не со мной.
– Погнали!!!
Девушка резко опустила флажки вниз, и мы с Соколом понеслись по трассе.
Гонка прошла быстро. Как бы соперник не старался меня обогнать, я всё равно сохраняла лидерство до конца заезда и финишировала на пару секунд быстрее него.
Сокол остановился чуть поодаль меня, ударил руками по рулю. Кажется, я услышала его ругань, даже несмотря на то, что в ушах был оглушительный стук сердца. Сколько бы я не учавствовала в заездах, впечатления от гонок всегда были такими же яркими, как и в первый раз. Сняв шлем, я дышала так, будто только что пробежала марафон.
– Фурия проходит в тройку лидеров! – проорал организатор в мегафон, чем привёл меня в чувства.
Я подъехала к нему, забрала выигрышь и приняла поздравления, опять чувствуя на себе этот пронизывающий взгляд. Пытаясь разглядеть того, кто неотрывно рассматривал меня, я увидела Аню, что подъехала и остановила свой байк неподалёку от трассы.
Аня Шевчук – первая, с кем я действительно сблизилась с тех пор, как приехала в этот город. Мы познакомились на моей первой гонке здесь.
С первых дней нашего знакомства Аня охотно помогала мне освоиться в городе и много рассказывала о себе. Мы с ней очень сильно похожи. Обе начали ездить и гонять на байках из-за парней. У обоих они разбились. У меня два года назад, а у неё три. Я до сих пор помню тот диалог в кафе:
– Подожди, – слегка нахмурилась Аня, смотря в свою чашку, наполненную ягодным чаем, – сколько тебе было? Ну, когда он…
– Шестнадцать. Я тогда только перешла в десятый класс. Мы с Арсением встречались год. Да, может и мало, но…
– Любовь не зависит от времени, – кивнула Аня.
– Да. А что насчёт тебя?
– Что?
– Сколько было тебе?
– Семнадцать. Я заканчивала одиннадцатый класс.
– И ты после этого всего поступала в универ?
– Да. Было тяжело, но я понимала, что надо жить дальше, несмотря на то, что очень больно.
Я прекрасно видела, что Аня многое замалчивала: бессонные ночи, истерики, постоянные слёзы. У меня было также.