Ростислав точно будет на охоте, а значит нужно действовать ещё аккуратнее. Смешно вспоминать, что совсем недавно она волновалась из-за того, что не знала, как будет выглядеть посланный за нею боец. И вот она знает его лицо, знает даже имя, а легче от этого ни капельки не стало.
Мелисса перебралась через дорогу и скрылась в лесу, пробежавшись по замшелой тропинке, видной только ей. Девушка отлично ориентировалась в этой местности, даром что прожила тут всё детство, однако помнила о ловушках, которые мог на неё расставить Ростислав. Однако пока что всё было тихо.
Добравшись до ясеня, Мелисса ловко взобралась на дерево, удобно устраиваясь на кривой ветке. Рюкзак она повесила рядом с собой, на толстый сучок. Достав винтовку из сумки, Мелисса улеглась с оружием в руках, направив ствол в сторону особняка генерала.
Началась долгая ночь для офицерши Белой. Девушка видела появление в доме Ростислава. Как он спешно заходит в особняк Карягина, скрываясь за его безопасными, но прогнившими изнутри стенами. Наверняка его встречает тот наивный и несчастный охранник, единственный из оставшихся, а не сам генерал. Тот и носа не высунет из своего укрытия, близко к входной двери не подойдёт. В этом плане девушка чересчур перестаралась.
Мелисса следила за окнами второго и третьего этажа, примерно понимая, где может быть лёжка Ростислава. Откуда он мог её заметить. В этот раз она проявила осторожность, поставив несколько заранее заготовленных обманок.
Он её не увидит. Во всяком случае не должен. Зато Ника порадовала тем, что им удалось кое-что найти на генерала, точнее кое кого, кто с ним косвенно связан. План выкурить коррупционера, чтобы тот в панике выдал свои нычки чрезмерно затянулся, так что приходилось действовать творчески. И Мелиссу это злило. Злило так, что пальцы стискивались на холодном металле винтовки, а глаза стекленели.
Нужно было сосредоточиться, только всякий раз, как девушка пыталась это сделать, перед глазами вспыхивал Ростислав с его горячими объятиями и сладкими поцелуями.
Чёрт. Так дело не пойдёт.
В доме было тихо, крайне тихо. Точно не как в их первую дуэль. Соперник знал, что она должна быть поблизости, поэтому выжидал её первого шага, а Мелисса, имея достаточный опыт в военных играх, понимала, что ей ни в коем случае нельзя выдать своё местоположение.
Ночь всё длилась, а ни распахнутой створки окна, ни трепещущейся шторки не было видно. Даже как-то скучно, подумалось девушке. Но пусть лучше будет скука, чем перестрелка. Только не с ним, только не с Ростиславом. Потому что она не сможет нажать на спусковой крючок в нужный момент, а промедлит - и будет слишком поздно.
Ближе к рассвету, когда небо только-только сменило чернильный цвет на сизо-серый оттенок, Мелисса слегка дёрнулась от странного звука. Было похоже, что кто-то вдалеке что-то лопает. Быстрый, повторяющийся звук, который приближался в её сторону. Точно не машины, машины такого звука издавать не могут. Через минуту Мелисса разобрала источник звука и чертыхнулась про себя.
- Да быть этого не может,- прошептала она, когда вертолёт пролетел над лесом. Покачнулись высокие кроны деревьев. Даже ясень, на котором сидела Мелисса, зашатался, хотя был пониже соседствующих с ним тополей и елей. Девушка напряглась, крепче прижимаясь к ветке, на которой лежала, и безотрывно глядела на то, как вертолёт медленно снижается над крышей дома генерала.
А вот и сам генерал Карягин собственной персоной. Выскочил на крышу через чердачную дверь и спотыкаясь, спешит к вертолёту.
Хороший шанс.
Лопасти ещё работали, перекручивая воздух и создавая ветер. Деревья за домом гнулись и шелестели. Утренняя заря неумолимо надвигалась, осветляя лес и делая укрытие Мелиссы заметным, так что девушка хорошенько прицелившись, выстрелила под ноги спешащего генерала. Тот заверещал, как от боли, хотя пуля прошла мимо, и запрыгал на месте. Мелисса прицелилась и вновь выстрелила. Пуля врезалась в крышу, откалывая кусок покрытия. Генерал закричал, заламывая руки. Человек, управляющий вертолётом, кивал ему и явно звал к себе, но было слишком шумно, чтобы услышать, что он говорил. Карягин пытался пересилить себя, чтобы добраться-таки до вертолёта, но не мог. Слепой ужас перед стрелком-невидимкой был сильнее.