Глава 13
Артём
Артём проснулся от того, что замёрз. Повернулся на другой бок, попытался натянуть на себя одеяло, но оно, как назло, не поддавалась. Пробормотав ругательство, открыл глаза. Ещё бы не замёрзнуть — он совсем голый. И вообще, где он? Незнакомая комната, большая кровать. Парень схватился за голову — ёлки-палки, да он же в отеле! Ну да, свадьба, брачная ночь… Боль воспоминаний пронзила его насквозь, согнув пополам.
— Оля, — прохрипел, вытянул руку в надежде, что она рядом. — Чёрт.
Сейчас он вспомнил, как долгожданное волшебство первой ночи исчезло в миг, едва он вошёл в неё, как зло трахал полночи, изнемогая от ревности, и как его радовали ее стоны и плач. Он скотина!
Внезапно ужасная мысль пронзила сознание — где она? Почему не лежит рядом?
Вскочил, едва не упав, и вбежал в ванную.
— Оля! — крикнул ещё раз, хотя уже видел, что его жены нигде не было. Только кое-какие предметы ее одежды валялись на полу.
Дрожащей рукой схватив телефон, набрал номер Ольги. На длинные гудки никто не отвечал, а затем включился автоответчик. Где она может быть? Зажмурился, стараясь отогнать воспоминания о ее бёдрах, дергавшихся от каждого его проникновения. Ощущение ее плоти ещё оставалось на подушечках его пальцев. И этот ее отчаянный взгляд. Такой же, как у пса Никиты, когда Артём дубасил его палкой.
Собрав свои вещи, парень оделся — душ принимать не будет. Потом. Сначала надо разыскать Ольгу.
Влез в первое попавшееся такси, стоявшее у отеля, прикрикнул на недовольного водилу, приказал ехать в Измайлово. Куда ещё она могла поехать, как не домой к матери? Ольга теперь его жена, а жена должна быть всегда рядом с мужем, невзирая на трудности. Так учили его родители.
Тёща встретила его, одетая в байковый халат, едва проснувшаяся.
— Я ищу свою жену. Она у вас? Олька у вас? — Артём оттолкнул руку женщины, проталкиваясь в прихожую.
— Оля? — она моментально проснулась. — Ее здесь нет. Да и быть не может, Тёма. Постой… — она заторопилась за парнем. — Она же должна быть с тобой, разве не так?
Парень резко повернулся к ней
— Ну как видите, ее со мной нет.
— Так это что… Тёма, вы поссорились?
Он скривился, словно от зубной боли.
— Да, немного.
— Ох, Олька, — Елена Викторовна поджала губы, вздыхая. — Характер у неё ещё тот… Ну что же ты стоишь, Тёмочка? Проходи скорей. Я сейчас чайник поставлю, блинчики напеку. Мне на работу ещё только через час.
Она тараторила, суетясь, а Артем тем временем искал в социальных сетях хоть какой-то намёк на то, где могла скрываться его новобрачная.
Оля
К дому подъехала, когда ещё было совсем темно, и попросила услужливого таксиста остановиться чуть дальше — не хотела привлекать внимание. От шума машины с утра пораньше могли проснуться соседи, да ещё я вышла бы в белом платье невесты. Словно тать, пробралась в подъезд. Лифт вызывать не стала — уж слишком сильно гремел. Больше всего боялась, что меня может увидеть мама. Ключ от квартиры Никиты лежал там же, где его и оставила — под ковриком. Я совершенно не представляла, что буду делать в этой квартире, надолго ли останусь там — просто мне больше некуда было деваться.
Внутри все было по-прежнему. Такой родной запах, от которого набегали слезы. Я так скучала по Никите, мне так много надо было сказать ему, объяснить. Хотела видеть его ободряющую улыбку, слышать спокойный голос и чувствовать на своём теле его руки.
В шкафу нашла одежду парня — футболки, свитер. Прежде чем натянуть на себя, поднесла к лицу, впитывая запах его тела, все же различимый через аромат стирального порошка. Где ты сейчас, мой родной? Думаешь ли обо мне, помнишь ли?
Как ни странно, заснула я моментально, погрузившись в глубокий сон без сновидений — накопившаяся усталость и стресс дали о себе знать. Утром проснулась с ясной головой, со знанием, что мне делать.
Развестись с Артёмом несложно — детей и общего имущества у нас нет, и любой суд сделает своё дело меньше чем за минуту. Успокоенная этим, я приняла душ, заварила чай в ковшике и набрала номер Артёма.
Он схватил трубку сразу, будто ждал. Значит, проснулся и уже знает, что я ушла. Я молчала. В горле пересохло и, как назло, слова, которые хотела сказать, куда-то делись.
— Где ты? — жёсткий голос.
Он что, злится на меня? По спине пробежала стайка мурашек.
— Я ушла.
Послышался грохот — по-видимому, удар кулака о твёрдую поверхность:
— Я жду тебя дома! — от его голоса, такого незнакомого мне, все внутри сжалось.
В каком доме он ждал меня? В том номере отеля, где насиловал, или в доме своих родителей? Или в доме моей матери, в нескольких метрах от места, где я находилась сейчас?
— Я не вернусь, — тихо ответила.
— Что?! — От его взвившегося в крике голоса я похолодела. Мне было страшно. Таким я никогда не видела Артема, не знала его такого. — Ты где? — кричал он.
Я положила телефон рядом, слушала его выкрики, ругательства и знала только одно — я никогда с ним не буду.
Услышав в коридоре какой-то шум, я подошла к двери и приникла к глазку. С удивлением увидела отворившуюся дверь моей квартиры и свою маму. Она что-то говорила стоявшему уже около лифта… Артёму.
Он уходит, а это значило, что я могла вернуться к себе в квартиру, собрать кое-какие вещи и уйти. Мама не захочет, чтобы я оставалась. Знала наперёд, что она собиралась сказать мне.
Так оно и случилось.
Стоило мне показаться на пороге, как мама, всплеснув руками, запричитала громким шепотом
— Где ты шляешься? Почему Артём бегает сломя голову в поисках тебя? — Я отодвинула ее, прошла внутрь. — Что у тебя за вид? Ты изорвала все платье, и его теперь уж точно не продашь!
Молча стянула платье с плеч, и оно свалилось к моим ногам. Услышала позади себя громкий то ли всхлип, то ли вздох.
— Артём бил тебя?
— Мам, я так устала. Можно я сначала переоденусь?
— Конечно, конечно, моя девочка! А я чайник поставлю. Или ты хочешь кофе?
— Мне все равно, — пожала я плечами, закрывая за собой дверь.
Через полчаса я уже сидела, одетая в уютный спортивный костюм, заметно посвежевшая. Мама суетилась, нарезала колбасу, сыр. Я грела замёрзшие пальцы, обхватив чашку с кофе.
— Как же так могла случиться? Он что, перепил? Вроде был нормальный.
Пожав плечами, ответила:
— Не имею понятия.
Не буду же я говорить, что мой муж взбесился, узнав, что я досталась ему уже не невинной. Мама села напротив. Потрепала меня по щеке, успокаивающе улыбнулась.
— Бьет, значит, любит.
— Мам, тебя папа тоже бил?
Она вздохнула.
— Нет. Но лучше бы бил. Он проводил целые дни за своей писаниной
— И что, ты предпочла бы, чтобы он лупил тебя и насиловал?
Она нетерпеливо отмахнулась.
— Знаешь, Оль, Артём неплохой парень, любит тебя. Ну, случилось у него такое, мужик же — кто знает, какая шлея им под хвост попадёт? Будь поласковей, и он на тебя не будет зла держать.
Я вскочила, от возмущения щеки опалило жаром.
— Это он на меня зло держит? Да я его…
— Терпи, дочка. Бог терпел и нам велел. — Мама встала, поджала губы. Начала убирать со стола. — Синяки и шишки твои пройдут рано или поздно, все забудется. Артём — хороший парень, перспективный. Ты же слышала вчера — его отец собирается подарить ему целую клинику.
— Да мне то что?! Пусть хоть десять клиник, плевать. Я развожусь.
— Не смей. Не смей, Олька. Не будь дурой! Тебе ещё учиться и учиться, да и жить тебе негде — ты же не работаешь.
Хмыкнув, я обвела рукой кухню.
— А это разве не мой дом?
Мама кисло улыбнулась.
— Ты теперь замужняя женщина — вот и живи со своим мужем.