Остановился в нерешительности — показалось, он спал.
— Проходи, Нияз, — раздался его мягкий голос. — Испей со мной чая.
Кивнув, решительно подошел ближе и устроился на подушке около низкого стола. Тотчас появилась наложница с подносом, на котором стоял чайник и восточные сладости.
— Тебе предстоит завтра утром отправиться в Гарьян. Это совсем небольшой городок в восточной части страны. Тебя встретит в аэропорту Митига наш человек и отвезет по адресу. Передашь портфель с деньгами, заберешь людей, и без задержек обратно.
— Сколько людей?
— Двое. Профессор калифорнийского университета и его сын. Деньги подготовят к завтрашнему утру. Ты ведь справишься?
Опустил глаза в знак согласия. Конечно, я справлюсь. Мы с Майклом уже побывали в десятках подобных ситуациях, и все проходило гладко. Он меня многому научил.
Заид-аль-Заки кряхтя поднялся с кресла и прихрамывая вошел в дом. Вернулся с оружием.
— Вот, держи. Стрелять, надеюсь, умеешь?
Я повертел пистолет в руке. Не умел, да и желания учиться не было. Когда работал в полицейском управлении, ребята иногда давали подержать, щелкнуть затвором. На большее меня не тянуло.
Заид-аль-Заки с сомнением покачал головой.
— Нияз, любые знания рано или поздно пригождаются. — Саид! — крикнул, и в дверь вошел один из телохранителей — огромный мужик с черной с проседью бородой. — Покажи Ниязу как правильно держать пистолет в руках.
Выйдя из здания аэропорта, сразу увидел встречавшего меня человека. Каким-то шестым чувством понял, что это свой.
До Гарьяна ехали полтора часа. Нурик рассказывал о местных обычаях, затем перешли к геополитике — я в основном слушал. Всегда интересовался мнением самых разных людей.
— Что это за люди? — я все-таки думал о предстоящей операции. — Неужели с ними нельзя было договориться по-другому?
Нурек покачал головой.
— Пытались. Профессор с сыном у них уже второй год. Выбили кое-какие деньги у правительства… Сын у него серьезно болен.
Да, тут уж ничего не поделаешь. Бандитские и террористические группировки таким образом обеспечивали себя деньгами.
Остановились на окраине города у какого-то полуразрушенного здания. Нурек указал на бетонную дорожку, ведущую на задний двор. Взяв портфель с деньгами, я зашагал туда, где, надеялся, меня ждали. Пистолет неприятно оттягивал внутренний карман пиджака — зря взял. За три часа, проведенные с Саидом, так ничему и не научился.
На просторном дворе, окруженном глиняными стенами, как ни в чем не бывало сновали женщины, выпекавшие в печах лепешки. Пахло жареной бараниной и какими-то пряностями. Два старика сидели и тихо беседовали, бегали визгливые детишки.
Я надеялся, что меня уже заметили и дадут знать, куда идти. Так оно и случилось. Кто-то тронул меня за плечо. Рядом стояла пожилая женщина, с головы до ног закутанная в абайю и черный хиджаб. Ее возраст можно было определить по лучикам морщин у глаз.
Она буркнула что-то, приглашая пройти внутрь.
Дверь в здании была выбита, внутри царила гулкая тишина. Глаза пока не привыкли к темноте, но я на слух уловил чьё-то присутствие.
— Салям Аллейкум, — спокойно произнёс.
В ответ раздался тихий смех и ответное приветствие.
— Деньги привез? Сколько?
— Сколько договаривались.
— Танджи, приведи ученого и его выродка, — крикнул человек. Я уже мог рассмотреть его — среднего возраста, с тонкой бородкой до груди. Он протянул руку к портфелю. — Давай сюда, надо пересчитать.
Майкл учил меня никогда не отдавать деньги, пока не получу заложников. Сделав шаг назад, озвучил свои условия.
— Ну ладно, ладно, сейчас получишь своих заморышей.
Небольшая дверца в стене напротив, вероятно ведущая в погреб, отворилась, и оттуда покачиваясь вывалился сначала один человек, а за ним и другой. Позади них слышались нетерпеливые окрики.
Я стоял, не двигаясь. Помнил, что говорил мой наставник — опасно показывать свои эмоции, тем более если нет прикрытия. При подобных обстоятельствах он сам едва не лишился жизни, получив пулю в плечо.
— На, забирай. Доволен?
— Вполне, — кивнул, оглядывая пленников. Их вид оставлял желать лучшего — кости да кожа, лихорадочный блеск в глазах улавливался даже в полумраке. Одежда напоминала лохмотья. — У входа ждет автомобиль. Посадите их внутрь, пока мы рассчитаемся.
Террорист отдал приказ на берберском, который я, к счастью, неплохо знал, а сам встал и направился ко мне. Проводив взглядом заложников и убедившись, что они садятся в машину — услышал хлопок дверцы, я протянул портфель с деньгами.
Уже без интереса наблюдал, как открылись замки, мясистые пальцы пробежались по пачкам банкнот — стало душно, захотелось поскорее выйти отсюда. Я понял, что всё-таки еще не научился хранить самообладание — мне было жутковато. Это мог быть последний день моей жизни…
…Уже по дороге в аэропорт думал об этом. Я участвовал в переговорах с бандитами и террористами до этого, вместе с Майклом неоднократно вносил рансом, но быть вот так — один на один, зная, что в любой момент тебя могут лишить жизни — такого еще не было. Прикрыв глаза, попытался задремать и тут же ясно увидел лицо Лёльки. Она улыбалась, но почему-то глаза оставались грустными. Чертыхнувшись про себя, поднял веки — привидится же Почему? Вдруг понял, что хочу ее увидеть, хочу быть с ней, так, как волк хочет быть со своей волчицей.
Майкл вернулся не один — с какой-то девушкой, и, к моему удивлению, Заид-аль-Заки, выделил ему отдельный дом на окраине города. Я не хотел показывать, но любопытство снедало. Мой приятель выглядел усталым, но, несмотря на это, его глаза горели огнем и — я не мог перепутать — счастьем.
Только на третий день после его приезда нам удалось побеседовать. Он сам зашел ко мне: одетый в дишдашу, с еще более густой растительностью на лице — настоящий саудит.
Поздоровались, и я предложил ему выпить по рюмочке припасенного коньяка.
— Слышал, что ты был в Ливии. Справился?
— Да, хотя и было немного не по себе.
— А мне пришлось задержаться в Йемене. А по дороге заскочил в Джибути.
Мне жуть как хотелось услышать о приключениях Майкла, но еще больше хотелось услышать о девушке, которую он привез с собой. Словно догадавшись, мужчина усмехнулся в бороду и похлопал меня по плечу.
— Помнишь, я когда-то тебе рассказывал про девушку-врача, которая спасла мне жизнь?..
Кивнул. Конечно, помнил, даже имя её — Полина. Майкл широко улыбнулся, опрокинул рюмку коньяка.
— …Так вот, представляешь, я нашел ее. В Йемене! Невероятно!..
Майкл говорил, глаза его светились от счастья, а я завидовал ему белой завистью. Он влюблен и, похоже, взаимно.
— …Знаешь, Никит, я понял: настоящие чувства никуда не деваются. Они могут на время затаиться, но они живы. Черт, я просто вне себя от счастья!
— И что ты собираешься делать?
Он тряхнул головой.
— Сам не знаю, но люблю ее, черт меня побери, очень люблю.
Видел, что ему уже не терпелось уйти, и не стал задерживать. Вздохнул. Раз сам не могу быть счастлив, то хотя бы могу быть счастлив за кого-то.
Оля
Шесть лет пролетели так, что я даже не заметила. Много училась, проходила практику, по выходным ездила в наш с Темкой небольшой коттедж на берегу Оки. Мы, наконец, смогли позволить себе новую квартиру на юго-западе Москвы, и в ней даже не надо было делать ремонт. Муж зарабатывал хорошие деньги и мог позволить себе такую роскошь. Когда мы въехали, там уже было все, включая мебель. И хотя не всё отвечало моему вкусу, я не капризничала. В конце концов, это муж обеспечивал меня всем, пока я училась. А Артём работал много. Мы почти перестали видеться — то у него ночные дежурства, то срочные вызовы. Даже выходные проводили раздельно, и я не спорила с ним. Встречи с инвесторами важнее, чем сидение перед телевизором с миской попкорна.