Даша садится напротив и морщит свой очаровательный носик, растирает поясницу. Ее щеки зарумянились от первых солнечных лучей. Даша вообще быстро цепляет загар, но так же быстро он сходит, делая ее нежную кожу такой же бледной.
- Устала, малышка? – накрываю ее руку своей ладонью.
- Нет, просто что-то сегодня малышка беспокойная с утра, - Даша кладет свободную руку на большой беременный животик. Скоро рожать, и последний месяц дался нам сложно. Так как Даша по своей конфигурации худенькая, а малышка по прогнозам медиков у нас выросла до веса почти четыре с половиной килограмма, нам назначили плановое кесарево.
- Может, надо показаться врачу? – предлагаю я, возвращаясь к вазочке с конфетами. Открываю одну, но до рта не доношу. Даша охает и всхлипывает, чуть не сползая со стула.
- Игорь… Игорь… Кажется, я рожаю, - шепчет она осипшим от шока голосом. Я, пытаясь унять дрожь в руках, подхватываю Дашу на руки и вот так, в чем есть, несу к машине. Добираемся на удивление быстро, воскресенье порадовало дорогами без пробок. По дороге звоню Дашиному врачу, который вел беременность и предупреждаю, что мы едем рожать. Он, кстати, довольно улыбается, когда оставляет меня ждать в коридоре перед палатой. Время словно тянется патокой, я мечусь туда-сюда по широкому коридору, как раненный зверь. Почему меня не пустили с Дашей в палату? Я должен быть с ней, там… Она такая ранимая… Мой нежный цветочек…
На две недели раньше срока! На две! Это же нехорошо? Или нормально? Я сойду с ума, если не попаду в палату!
На меня начинают оглядываться проходящие мимо пациенты и медперсонал.
- Вам плохо? Позвать врача? – спрашивает какой-то парень в синем медицинском костюме. Но я не могу вымолвить ни слова. И если бы дверь в палату не открылась, являя врача, мне бы точно понадобилось успокоительное…
- Поздравляю Вас, Игорь Николаевич. Вы стали папой. Девочка, четыре триста пятьдесят. И мама, и малышка здоровы. Вы сможете их навестить завтра…
Это последнее, что я слышу, потому что в глазах темнеет и сознание куда-то уплывает.
Прихожу в себя в палате. За окном темно, но рядом на тумбочке горит тусклый светильник. Оглядываюсь. В левой руке торчит катетер с капельницей. Я в палате один, и черт знает, сколько времени был в отключке.
Жидкости в подвешенном мешочке уже почти нет, и я тянусь свободной рукой, чтобы прикрутить колесико на капельнице, когда в палату входит медсестра.
- Наконец-то Вы пришли в себя. Ох, и заставили Вы нас поволноваться!
- Что произошло? – в памяти пусто, и это меня напрягает больше всего.
- У Вас поднялось давление.
Охренеть… Я никогда не страдал гипертонией, отчего сейчас напрягаюсь еще сильнее.
- Не волнуйтесь, это скорее всего от сильного стресса. Сейчас все показатели в норме. Но Вам стоит поберечься.
- Я хотел бы пойти к жене…
- К ней в палату все равно до утра Вас не пустят. Вы отдохните лучше. Потому что после выписки о сне можно будет только мечтать.
- Это почему еще? – удивляюсь я.
- Крикливая у вас дочурка, - улыбается медсестра, убирает капельницу, оставляя катетер в сгибе руки. – Постарайтесь поспать, Игорь Николаевич.
Но сон так и не пришел, поэтому я, как только по коридору начинают разноситься звуки шагов, выхожу из палаты и иду к ординаторской. Меня услужливо провожают в палату к Даше. Она еще спит, а в кувезе рядом с кроватью недовольно кряхтит сверток.
Подумать только, маленький человек. Частичка меня и Даши… По весу хоть и крупная, наша малышка, но брать в руки все равно страшно. Она кажется просто крошечной. Пальцы подрагивают, когда медсестра подает мне малышку и поправляет мои руки, что кажутся деревянными. Счастье окутывает меня сладковатым детским запахом и стучит где-то в горле. Утыкаюсь носом в пухлую щечку дочки и вдыхаю. Она недовольно морщит свой крохотный носик и что-то мурлычет.
- Привет, - говорю шепотом, целую нежную щечку и перевожу взгляд на Дашу, которая зашевелилась в кровати. Со зрением творится какая-то дичь, вижу все словно сквозь воду.
- Игорь, я так волновалась! Сказали, что тебе плохо стало…
- Это потому, что меня к вам не пускали… Даш?