Тюрьма изменила меня ещё сильнее.
Там у каждого своя правда, но справедливости нет ни у кого. Я быстро понял: если не будешь хищником — станешь добычей. Мне не хотелось снова проливать кровь… но иногда выбора не оставляют.
Сначала меня пытались «проверять». Обычные приемы: забрать еду, толкнуть, зацепить словом. Люди любят ломать тех, кто молчит. Но молчание — не слабость. Это предупреждение.
Через месяц меня оставили в покое.
Не потому что я стал своим — у меня не было желания становиться частью их стаи.
А потому что однажды я врезал одному уроду так, что он неделю кашу пил через трубочку. После этого ко мне относились как к человеку, которого $ не трогать.
Но одиночество — это тоже наказание.
Особенно когда ты молод.
Иногда по ночам я лежал на жесткой койке и думал: если бы не отчим, если бы не та зима, если бы не его ругань… стал бы я тем, кто я есть? Или моя жизнь пошла бы совсем по-другому?
Я не искал оправданий.
Я просто хотел понять, где закончился подросток и начался тот, за кого я сейчас расплачиваюсь.
Годы тюрьмы сделали меня спокойнее. Холоднее.
Но не сломали. Однако они меня не сломили. И вот, когда мой срок подходил к концу, один из моих давних недругов, содержащихся вместе со мной, спровоцировал конфликт. Я до последнего удерживал себя в руках, но оскорбление моей матери вывело меня из себя. Я потерял контроль и лишил его жизни, задушив прямо в его постели.
Мне всего двадцать пять, и теперь это мой конец. Вместо освобождения меня ждет новый судебный процесс. Но это еще не все новости. Оказывается, у меня появился защитник – женщина-адвокат, и наша первая встреча назначена на сегодня.
Дверь камеры с лязгом отворилась, и меня вывели в узкий коридор. Охранник шёл рядом молча, как всегда — здесь никто не вязнет в разговорах. Я уже успел привыкнуть к этому месту: к запаху пота и сырости, к тусклому свету, просачивающемуся через решётки, к тому вязкому ожиданию, что тянется изо дня в день.
Меня провели в комнату для встреч — голые стены, старый стол, две стулья. Больше тут ничего не нужно.
Она уже была там. Взрослая, стильная, будто случайно забрела в эту серую яму из другого мира. Строгий брючный костюм, собранные в пучок волосы, холодная уверенность во взгляде. И что-то ещё — нотка удивления? Или презрения? Я не разобрал.
Она протянула руку.
— Рита Андреевна. Я ваш адвокат.
Я пожал её ладонь. Холодная. Сильная.
— Рад знакомству, — выдавил я, чувствуя, как хрипит голос — будто я давно не говорил по-человечески.
Она села, раскрыла папку.
— Я знаю, что произошло,— сказала она спокойно, но без смягчений. — Вы убили заключённого. В тюрьме.
Я промолчал. Здесь оправдания звучат особенно глупо. —Дело тяжёлое, но не безнадёжное,— продолжила она. — Нам нужно выстроить линию защиты. Расскажите всё, как было.
— Что именно? — спросил я.
— Всё. Без исключений.
Я провёл рукой по лицу.
— Я… не сдержался. Вот и всё.
— У вас были причины?
— Много, — тихо ответил я. — И сегодня… сорвало.
Она подняла взгляд.
— Почему?
Я сжал пальцы в кулак.
— Потому что он оскорблял мою мать. Нарочно.
Я выдержал её взгляд.— Я предупредил его. Он не остановился.
---Что он сказал?
—Пи*арас назвал мою мать шлюхой.
Женщина опустил взгляд по ом поднял и хишно улыбнулся.
— Я могу вытащить вас отсюда. Но… на одном условии.
Она придвинула ко мне несколько листов, аккуратно выровняв их края.
— Распишитесь вот здесь.
Я нахмурился.
— Это что такое?
— Договор. — Она сказала это почти буднично. — О том, что когда вы выйдете из тюрьмы… вы женитесь на мне.
У меня перехватило дыхание.
— Чего?! — я даже привстал. — Это какая-то шутка?
Но её лицо оставалось каменным. Ни тени улыбки.
— Время уходит. Подумайте как следует. Мне пора. — Она уже закрывала портфель.
— Подождите! — слова сорвались сами. — Я… я распишусь.
Она остановилась. Медленно вернулась, поставила лист передо мной и положила рядом ручку.
— Вот и хорошо, — тихо произнесла она, будто это был всего лишь формальный пункт в обычном деле.
А у меня внутри всё переворачивалось, потому что впервые за долгое время я понял: моя свобода теперь стоит намного дороже, чем я думал.
Глава 3
МАРАТ
Моя подпись стояла внизу документа. Она взяла мою руку и легонько сжала ее. Поднявшись, женщина снова улыбнулась мне, а затем подошла ближе и села ко мне на колени.