Они даже не заметили, как я вошла.
Она подняла голову, коснулась его губ уголком своей — игриво, легко.
Он позволил.
И в ту же секунду всё внутри меня оборвалось.
Мой собственный пульс исчез.
Шум в ушах стал белым, как снег.
Марат первым почувствовал взгляд — он резко поднял глаза на меня.
Его лицо на долю секунды напряглось.
Только на долю.
Рита повернулась:
— Инесса? Ты чего как привидение? — она слегка усмехнулась, не видя крови на моих руках в полумраке. — Я думала, ты пораньше придёшь.
Я не могла говорить.
Горло было будто смято рукой.
Марат медленно убрал руку с её талии, но Рита тут же прижалась сильнее, словно доказывая: "мой"
Он смотрел на меня так…
так, будто между нами ничего не было.
Ни ночи.
Ни поцелуев.
Ни того, как он держал меня, как будто я для него — больше, чем воздух.
Сейчас — он был спокойный, холодный, чужой.
— Ты где была? — спросил он ровно.
Ровно, чёрт.
Как будто я просто задержалась в магазине.
Я открыла рот, но вместо слов вышел тихий, сорванный хрип.
— Живы, слава Бога… — прошептала я больше себе, чем им.
Рита фыркнула и снова уткнулась в его плечо.
— Что-то ты странная сегодня…
Марат не сводил с меня глаз.
Но не подошёл.
Не поднялся.
Не сделал ни шаг.
Его рука медленно сжалась на подлокотнике дивана.
Но для меня было поздно.
Я прошла мимо, опустив взгляд, чтобы они не видели ни слёз, ни разбитых ладоней, ни того, как меня трясёт.
Я прошла мимо них.
И в этот момент у меня появился идея как избавится от моей болезни. То есть от Марата и как заставить отвечать за свои поступки Сергею
Глава 24
Инесса
Следующее утро
Дом был тихим с самого раннего утра.
Рита покрутилась перед зеркалом, поправила волосы и, накинув куртку, бросила:
— Я на работу. Вернусь поздно.
Если что — звони.
Мама уже с папа тоже вышел за пять минут до неё.
У всех свои дела.
Только у меня нет дел.
Как только за Ритой закрылась дверь, я села на кухне, глядя в кружку чая, который остыл, даже не успев стать горячим.
Вчерашний день. всё ещё стояла в голове.
Машина.
Крики.
Асфальт.
Кровь на ладонях.
И потом — Рита, уютно свернувшаяся на груди Марата.
Я сжала губы, чтобы не дрогнуть.
Он сам сказал, что ничего не было.
Он сам!
Я сама должна забыть.
Я поднялась, пошла в ванную смывать засохшие следы йода с царапин на руках.
В этот момент раздался звук замка.
Тихий.
Осторожный.
Я замерла.
Дверь в квартиру открылась.
Тяжёлые шаги прошли по коридору.
Я узнала кто это ещё до того, как увидела его.
Марат.
Он стоял в дверях кухни, опираясь плечом о косяк, руки в карманах.
Лицо был обычным но глаза…
глаза бегали по моим рукам, по шее, по лицу, будто считывали каждую деталь.
Ему не нужно было спрашивать «что случилось».
— Чего так смотришь? — спросила я, не глядя на него.
— А что? Смотреть нельзя??
Голос низкий, спокойный — но под ним натянутая, опасная ниточка.
Я отвернулась к шкафу, будто занята.
— Зачем?
Он сделал шаг ближе.
Всего один — и комната стала теснее.
— Ты вчера вошла домой в крови.
Я сжала зубы.
— Я уже сказала маме, что просто упала. Тебе это не касается.
— А мне скажи правду.
Он подошёл ещё ближе — теперь между нами было меньше метра.
Я обхватила себя руками, как щитом.
— Тебе какое дело?
Марат усмехнулся — коротко, без радости.
— Серьёзно? После той ночи ты хочешь играть в это?
Я вспыхнула.
— Ничего не было, — прошептала я. — Ты ясно дал понять.
Он замолчал.
Тяжёлая пауза повисла между нами.
Потом он сделал шаг — последний.
И теперь стоял прямо передо мной.
Я подняла голову.
И увидела его глаза.
Там не было холода.
Не было равнодушия.
Там была ярость.
И страх.
И что-то ещё, от чего внутри всё поднималось к горлу.
— Инесса, кто тебя вчера тронул? — спросил он тихо, слишком тихо.
— Скажи мне. Сейчас.
Я отвернулась, но он взял меня за подбородок — не грубо, но так, что я не могла избежать его взгляда.
— Кто. Это. Сделал.
Я почувствовала, как из груди вырывается дрожащий выдох.
— Я не хочу, чтобы… ты… вмешивался.
— Поздно, — сказал он. — Я уже вмешался.
Он отпустил меня и прошёлся по кухне, будто сдерживал себя, чтобы не ударить что-нибудь.
— Ты пришла домой в крови, дрожа как листок.
Мне ночью пришлось выходить подышать холодом, чтобы не сорваться.
И теперь ты хочешь, чтобы я просто… забил?