Выбрать главу

Выстрел прозвучал оглушительно. Человек в маске успел отскочить и исчез между рядами. А Марат уже бежал ко мне.

И тогда я увидела его.

Простого мужчину. Случайного. Он лежал впереди, на полу, раненый.

— Марат… — прошептала я и пошла к нему, но ноги подкашивались.

Когда я подошла ближе, сердце сжалось так, будто его сдавили в кулак.

Я хотела кричать. Плакать. Бежать. Исчезнуть.

Но Марат схватил меня за плечи, заставил посмотреть ему в глаза.

— Это моя вина,— сказал он тихо. — Я допустил, что всё так вышло. Я возьму всю ответственность на себя.

Каждое его слово било по мне больнее, чем выстрел.

— Нет!— закричала я. — Это я стреляла!

— Нет,— перебил он и крепко прижал меня к себе. — Ты спасла меня. А остальное — моя ноша. Ты слышишь? Ты не стреляла. Понятно тебе?

Я рыдала, уткнувшись ему в грудь.

— Главное, что ты жива,— шептал он.

Сирены прозвучали резко, как удар ножом. Сначала одна. Потом ещё.

Люди появились из ниоткуда. Кто-то кричал, кто-то снимал на телефон. Я слышала слова:
— «Скорая!»
— «Полиция!»

Марата оторвали от меня. Руки — жёстко за спину.

— Нет! Пожалуйста!— я рванулась к нему.

— Всё хорошо, — сказал он спокойно, глядя только на меня. — Смотри на меня. Не бойся.

Полицейский надел на него наручники.

— Он ни в чём не виноват!— кричала я. — Это я! Я стреляла!

Но меня уже не слушали.

Марата увели.

А я осталась стоять посреди супермаркета — с запахом пороха в воздухе, дрожащими руками и ощущением, что вместе с ним уводят и моё сердце.

Комната для допросов была маленькой. Стол, два стула, лампа, которая светила прямо в лицо. Я сидел спокойно. Внутри — пусто. Когда уже пережил тюрьму, страх умирает первым.

— Ты понимаешь, в чём тебя обвиняют? — спросил следователь.

— Да, — ответил я сразу.

— Покушение. Незаконное оружие. Пострадавший в тяжёлом состоянии.

Я кивнул.
Молчал.

— Оружие было у тебя?

— Да.

Он поднял голову.

— Свидетели говорят, что стреляла женщина.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Она была в шоке. Пистолет был в моей руке. Выстрел произошёл во время драки.

— Ты берёшь всё на себя? — уточнил он.

— Я беру ответственность, — сказал я спокойно. — Это разные вещи.

Следователь вздохнул, откинулся на спинку стула.

— Ты уже сидел, Марат. Знаешь, чем это пахнет?

— Знаю, — ответил я. — И всё равно повторю: она ни при чём.

Он долго смотрел на меня, будто пытался пробить взглядом.

— Ты её любишь?

Я не ответил сразу.

— Да, — сказал наконец. — Поэтому и сижу здесь.

В комнате повисла тишина.

— Хорошо, — произнёс следователь. — Тогда готовься. Это будет не быстро.

Я кивнул.
Я был готов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 44

Марат

Наручники защёлкнулись холодно и окончательно.
Я даже не дёрнулся.

Главное — Инесса жива.

Я видел её лицо, пока меня вели. Бледная, сломанная, но живая. Она кричала что-то полицейским, тянулась ко мне, но я только покачал головой. Нет. Ей нельзя. Если она сейчас сломается — всё было зря.

— Спокойно, — сказал я ей одними губами. — Смотри на меня.

Она смотрела.

Этого было достаточно.

В машине полиции было тесно и пахло металлом. Я сидел, уставившись в пол, и в голове стоял один выстрел. Один миг. Одно решение.

Я допустил.

Если бы я был быстрее. Если бы я не дал ей взять пистолет. Если бы…
Но «если» в моей жизни давно не работает.

В участке всё прошло быстро. Формально. Холодно.

— Имя.
— Марат.
— Фамилия.
— …
— Вы понимаете, за что задержаны?
— Понимаю.

Я не стал ничего объяснять. Не сейчас. Главное — взять всё на себя. Я уже был в этом аду. Я знал, как он устроен.

Камера встретила меня знакомым звуком — тяжёлый металлический лязг.
Дежавю.

Я сел на лавку и только тогда позволил себе выдохнуть.

Инесса…

Перед глазами снова она — с пистолетом в дрожащих руках, с глазами, полными ужаса. Она не убийца. Она просто женщина, которая хотела жить.

А я?
Я мужчина, который должен отвечать.

Я лёг, уставившись в потолок.

Если меня посадят — ладно.
Если меня сломают — переживу.
Если меня снова закроют — значит, так надо.

Главное — чтобы она не пошла за мной следом.

Я закрыл глаза и впервые за долгое время прошептал не вслух, а внутри:

Прости меня, Инесса.
Я сделаю всё, чтобы ты была свободна.

И пусть эта камера станет моей платой за её жизнь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍