— Я всё устрою, — глухо сказал он. — Ты выйдешь отсюда. И больше никогда сюда не вернёшься. Я договорился.
Я резко вскинула голову.
— Что?! — голос сорвался. — Ты… ты меня отпускаешь?!
— Да, — жёстко. — Так будет правильно. Я вчера тебе это уже сказал.
Я рассмеялась. Истерично. Сквозь слёзы.
— Правильно?! — я ударила ладонью по столу. — После всего ты решил просто… вычеркнуть меня?!
Марат сжал челюсть.
— Не начинай.
— Не начинать?! — я вскочила, упираясь руками в стол. — Ты был со мной только ради… секса? Ради удобства?!
— Инесса, замолчи, — процедил он.
— Нет! — закричала я. — Ты не имеешь права затыкать мне рот!
Я всхлипнула, прижала ладонь к груди.
— В твоих руках я стала женщиной, слышишь?! — выкрикнула я. — Я ни с кем не была. Никогда. Только с тобой! А ты сейчас стоишь и говоришь — «уходи»?!
Он резко поднялся, обошёл стол и схватил меня за плечи.
— Хватит, — тихо, но опасно. — Здесь не место для этого.
— Для чего?! Для правды?! — я вырвалась. — Ты сломал меня, Марат! А теперь хочешь сделать вид, будто меня никогда не было?!
Слёзы катились по щекам, голос окончательно сорвался.
— Я любила тебя… А ты просто пользовался мной…
Он замер.
На одну короткую секунду в его глазах что-то дрогнуло.
— Я делаю это, чтобы ты жила, — глухо сказал он. — Подальше от меня.
— Тогда не трогай меня больше, — прошептала я сквозь рыдания. — Потому что хуже, чем ты, мне уже никто не сделает.
Марат медленно сел обратно на стул.
Я стояла напротив него, по другую сторону стола.
Он снял наше обручальное кольцо.
Медленно.
И положил его на стол — на мою сторону.
— И что мне с ним делать? — спросила я глухо, не поднимая глаз.
Я смотрела на кольцо.
— Что вздумается, — ответил он.
Сердце сжалось, будто его сдавили в тисках.
Слёзы текли по щекам, горячие и горькие.
Я стояла в холодной тюремной комнате для свиданий. Сняла с пальца своё кольцо — то, которое мы надели на свадьбе. Оно теперь казалось чужим, пустым, как всё между нами.
Я подняла кольцо, которое Марат положил на стол. Металл был холодным в моих руках, как его слова.
— Всё кончено… — прошептала я сквозь рыдания.
Я подошла к маленькому окну, через которое почти не проникал свет. Оно было узким, но достаточно, чтобы бросить туда кольца. С силой бросила оба кольца через решётку вниз.
Они упали, исчезнув вместе с тем, что мы когда-то называли любовью.
Я осталась стоять у окна, горько рыдая, тело дрожало от боли.
Холод, утрата, предательство — всё смешалось в одно невыносимое ощущение.
И в этот момент я поняла:
это конец.
Конец всего, что связывало нас.
Глава 51
Марат
Я остался один.
Дверь закрылась с глухим металлическим звуком, и этот звук ударил сильнее любого кулака. Камера снова стала тесной. Давящей. Пустой.
Я на пол и уставился в стену.
Я никогда не плакал.
Ни когда меня били.
Ни когда хоронил людей.
Ни когда понял, что сяду.
Слёзы — это было не про меня.
Но в этот день всё пошло не так.
Её крик всё ещё звенел в ушах.
«В твоих руках я стала женщиной…»
Я резко встал и ударил кулаком в стену. Кожа лопнула, но я даже не почувствовал боли. Потому что внутри было хуже.
Я сломал её.
Не специально. Не ради забавы.
Но сломал.
Я хотел защитить. Думал, если оттолкну — ей будет легче. Если отпущу — она выживет. А вышло так, будто я просто выкинул её, как ненужную вещь.
Я медленно сполз по стене и сел на пол.
Горло сжало. В груди будто что-то рвалось, тянуло, душило.
— Чёрт… — прошептал я.
И в этот момент я почувствовал, как по щеке скользнула влага.
Я замер.
Слёзы.
Мои.
Я закрыл лицо ладонями и впервые за много лет позволил себе это. Не всхлипывал. Не рыдал. Просто молча сидел и чувствовал, как боль вытекает наружу.
Из-за неё.
Из-за Инессы.
Потому что она была единственной, кто зашёл так глубоко, что даже тюрьма не смогла её вытравить из меня.
И хуже всего было одно осознание:
Если бы я действительно ничего к ней не чувствовал — мне бы сейчас не было так по-настоящему больно.
Глава 52
Инесса
Сестра позвонила а потом пришла за мной.
Я села в машину сестры молча.
Рита даже не посмотрела на меня — завела двигатель, выехала с парковки и включила поворотник так спокойно, будто мы просто возвращаемся из магазина, а не из тюрьмы, где только что рухнул мой мир.