Её губы были тёплыми. Знакомыми. Слишком знакомыми.
Я отстранился так же резко, как и сделал это.
— Прости… — сказал я хрипло. — Я не знаю, почему.
Она молчала. Смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
И только тогда я услышал голос Риты за спиной.
— Марат?
Я обернулся.
И впервые с момента пожара понял:что-то во мне помнит больше, чем я сам.
Глава 59
Рита
Сначала — как он остановился. Потом — как пошёл к ней, будто я рядом вообще не существую. Я даже не сразу поняла, что происходит. Слишком быстро. Слишком нагло.
А потом он поцеловал её.
Прямо в губы . У молочных продуктов. Как будто это нормально. Как будто я — не его жена. Как будто всё, что было до пожара, просто стерли не только у него, но и у меня.
— Марат! — мой голос сорвался.
Он отпрянул от неё, будто очнулся. В глазах — растерянность. Не раскаяние. Не стыд. А именно растерянность.
— Я… я не знаю, зачем это сделал, — сказал он, глядя то на меня, то на Инессу.
Вот это и было самым страшным.
Не «прости».Не «я виноват».А «я не знаю»
— Ты издеваешься надо мной? — прошипела я, подходя ближе. — Ты вообще понимаешь, что сделал?
Люди вокруг начали оборачиваться. Мне было всё равно.
Инесса стояла бледная, сжатая, молчала. Конечно, молчала. Как всегда.
— Это из-за памяти, — резко сказала я. — Ты болен. Ты не соображаешь.
Я взяла Марата за руку. Сильно. Намного сильнее, чем нужно.
— Мы уходим.
— Рита… — он попытался что-то сказать.
— Немедленно, — отрезала я. — Или хочешь продолжить этот цирк?
Он подчинился. Пошёл за мной.
А я шла и чувствовала, как внутри поднимается холодная, тяжёлая ярость.
Амнезия должна была всё исправить.А она только показала правду.
Он может забыть прошлое.Но она— всё равно остаётся в нём.
И я этого так не оставлю.
Глава 60
Инесса
В тот же день
Вечером день рождения Оли проходил шумно. Квартира была залита светом гирлянд, музыка билась о стены, смех перекрывал друг друга. Оля сияла — в коротком платье, с бокалом в руке, счастливая и живая. Я смотрела на неё и пыталась убедить себя, что сегодня можно просто быть здесь. Без мыслей. Без страха.
— Инесса, ну наконец-то ты улыбаешься! — Оля обняла меня. — Обещай, что сегодня никаких грустных разговоров.
— Обещаю, — соврала я и улыбнулась.
Мы танцевали, ели торт, кто-то включил старые песни, и на несколько часов я действительно забыла обо всём. Ни профессора. Ни маски. Ни того холодного взгляда.
Ближе к полуночи гости начали расходиться.
— Ты точно сама поедешь? — спросила Оля, провожая меня к двери. — Можешь остаться.
— Нет, — ответила я. — Ты же знаешь. Я люблю остаться в своём квартире.
Она кивнула и обняла меня крепко, будто не хотела отпускать.
— Напиши, как доедешь.
Я вышла в ночь.
Город был другим — тихим, пустым. Фонари растягивали свет по мокрому асфальту, где-то вдалеке проехала машина. Я шла к остановке, кутаясь в куртку. Каблуки глухо стучали по дороге, и этот звук почему-то раздражал.
Слишком громко.
Я ускорила шаг.
И тогда я почувствовала это.
Не звук.
Не движение.
Присутствие.
Холод пробежал по спине.
Я обернулась.
Никого.
— Соберись, Инесса… — прошептала я сама себе.
Остановка была уже близко. Я почти выдохнула, когда услышала шаги.
Медленные.
Уверенные.
Не спешащие.
Я резко обернулась.
Он вышел из тени между домами.
Высокий. В чёрной одежде. Маска закрывала лицо, оставляя видимыми только глаза. Те самые. Холодные. Знающие.
Я отступила на шаг.
— Что вам нужно?.. — голос дрогнул.
Он не ответил.
Сделал шаг вперёд.
Я развернулась и побежала.
Сердце колотилось так, что казалось — сейчас вырвется из груди. Я слышала своё дыхание, слышала его шаги за спиной. Он не бежал. Он догонял спокойно.
Как будто знал, что я никуда не денусь.
Я свернула с дороги туда, где фонари горели реже. Ошибка. Я поняла это сразу.
Рука схватила меня за запястье.
— Отпустите! — закричала я, вырываясь.
Он дёрнул меня назад. Я споткнулась, почти упала, но он удержал — крепко, больно. Его ладонь была холодной даже сквозь куртку.
— Тише, — сказал он впервые.
Голос был низкий. Спокойный. Ужасающе спокойный.
Я ударила его локтем наугад. Он резко вдохнул, ослабил хватку — этого хватило. Я вырвалась и побежала, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза.