— Инесса, — донеслось сзади. — Мы ещё поговорим.
Я выбежала на освещённую улицу и закричала. По-настоящему. Изо всех сил.
Фары машины ослепили меня, кто-то резко затормозил. Я упала на колени, дрожа.
Когда я оглянулась — его уже не было.
Только пустая дорога
и чувство, что это было лишь начало.
Я сидела на диване, обхватив колени руками. После сегодняшнего вечера сердце всё ещё колотилось, а мысли о человеке в маске не отпускали. Каждый шорох за окном заставлял вздрагивать.
Вдруг раздался звонок в дверь.
Я замерла.
*Кто это может быть сейчас?*
— Инесса? — раздался тихий, ровный голос.
Я обернулась. У порога стоял Марат. Не в маске. Не с угрозой. Просто он. Высокий, спокойный, с тем самым взглядом — слишком глубоким, почти пронзающим.
— М… Марат… — выдохнула я, стараясь скрыть дрожь.
— Можно? — тихо спросил он, кивнув на дверь.
Я молча кивнула. Он вошёл и аккуратно закрыл дверь за собой.
Комната будто стала тише. Музыка с улицы едва пробивалась сквозь стёкла. Я не знала, что сказать.
— Ты в порядке? — спросил он мягко, но настойчиво.
Я покачала головой.
Он подошёл ближе, сел напротив, внимательно глядя, словно пытаясь прочитать меня.
— Что ты здесь делаешь? И как узнал, где я живу?
— Рита рассказала.
— Ложь, — резко сказала я. — Она бы никогда этого не сделала.
— Хорошо. Твои друзья проболтались, — он усмехнулся. — Я кое-что вспомнил.
— Что вспомнил?
В этот момент стакан с чаем выскользнул из моих рук и разбился о пол.
— Как ты устраивала сцены перед сестрой. Называла меня идиотом. Нахлебником. Убийцей.
Я рассмеялась. Это была правда. Чистая правда. Мы просто играли драму перед Ритой.
— А ещё… я вспомнила, что называла тебя сукой и лживой дрянью, — добавила я.
— Да. Это тоже правда.
— Почему ты меня так ненавидишь, Инесса?
Я опустилась на пол, собирая осколки.
— Я? Ненавижу тебя?
Марат встал, подошёл и опустился передо мной, помогая собрать стекло.
— Нет, не ты. Санта-Клаус.
— Тебе смешно, Марат?
— Немного.
Он поднял руку, коснулся моей щеки… а потом резко приблизился и впился в мои губы.
Я мгновенно оттолкнула его.
— Что ты творишь, Марат?!
— После того поцелуя в маркете я начал вспоминать своё прошлое.
— То есть ты хочешь использовать меня, чтобы…
Он поднялся и помог мне встать.
— Нет. Просто твои губы слишком вкусные, — улыбнулся он. — И у меня чувство, будто я знаю тебя очень давно.
Я отвернулась.
— Тебе пора домой, Марат. Рита будет волноваться.
— Я хочу остаться с тобой. Хочу, чтобы ты рассказала мне о Рите.
Он приблизился сзади. Господи… как же я скучала. Все эти годы.
— Действительно ли она так сильно меня любит? Странно… вроде она моя жена, а ощущение, будто она мне чужая. Я ничего к ней не чувствую.
Я повернулась к нему.
— А ко мне? — усмехнулась я. — Ко мне ты вообще не должен ничего чувствовать.
— Почему?
— Потому что я испортила тебе жизнь. Ты из-за меня села в тюрьму.
Марат сделал шаг назад. Потом ещё шаг и сел на стул.
— Чего?! — произнёс он, не отрывая от меня взгляда.
Глава 61
Инесса
Марат резко встал.
Стул со скрежетом отъехал назад. Его лицо было напряжено, глаза — холодные.
— Значит… — сказал он медленно, сдерживая ярость, — Рита была права.
Я замерла.
— Она говорила, что я сел в тюрьму из-за тебя. И теперь… я понимаю, что это правда.
Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Значит получается, ты убила человека, и я за тебя сел в тюрьму десять лет? Послушай, ты ангел или настоящая сука?! Как ты вообще жила все эти годы, зная всё это?!
— Я пыталась… — сказала я тихо, — пока суд не признал мою вину, но меня никто не слушал! И потом категорически запретил мне это делать!
— Запретил?— громко перебил он. — Произнеси, пожалуйста, кто ты была для меня десять лет назад, когда мне было 25? А? Чего молчишь? Открой рот наконец!
Я быстро пошла в коридор и открыла дверь квартиры. За мной шагал он.
— Уходи, Марат! — сказала я, обернувшись.
— Пока не ответишь, никуда не уйду! Отвечай немедленно! Кто? Кто ты была для меня?!
— Никто! — закричала я в ответ, вспомнив, как он тогда снял кольцо с пальца. — Я для тебя никем не была.
— Тогда зачем мне сесть за тебя? Ты что-то от меня скрываешь, идиотка, и я обязательно об этом узнаю!
Марат приблизился ко мне, глядя мне в глаза, и сказал:
— Нормально жила все эти годы? Не болела ни душой, ни совестью?