У меня замерло сердце.
Я не могла дышать.
Я не могла моргнуть.
И в конце, когда запись оборвалась, появилось сообщение:
" ТЫ Следующая."
У меня побежали мурашки по коже.
Одеяло само собой сползло с рук.
Я выключила телефон, но руки всё ещё дрожали.
Видео… эти крики… голос Риты…
Они не выходили у меня из головы.
Я легла, натянула одеяло до подбородка, зажмурилась.
Но сон не приходил.
Каждый раз, как я закрывала глаза — видела чёрную маску.
Его руки. Его дыхание.
И Риту… беспомощную.
Я ворочалась с боку на бок, прижимала подушку к груди, пыталась успокоиться.
Но ночь прошла как один сплошной кошмар — я то засыпала, то просыпалась в холодном поту.
Когда наступило утро, свет пробивался через шторы, а в голове всё ещё стоял шум крови.
Я поднялась, едва держась на ногах, и пошла к Рите.
Она как обычно сидела на кровати, волосы в беспорядке, лицо хмурое.
— Рита… — голос у меня сорвался. — Я… я должна тебе кое-что показать.
Она посмотрела на меня устало, будто ей уже надоело всё на свете.
— Что теперь? — выдохнула она.
Я протянула телефон.
Она взяла его, включила видео.
Несколько секунд — и её глаза расширились.
— Выключи. — тихо, почти шёпотом сказала она.
Я послушалась. Сердце стучало в горле.
Рита закрыла лицо руками, глубоко вдохнула.
Потом резко посмотрела на меня — уверенно, холодно.
— Инесса, слушай внимательно.
— Но… Рита, это же—
— Тихо! — резко оборвала она. —
Об этом никто не должен знать. Ни мама, ни папа, ни тем более полиция.
Никто. Ты поняла?
— Но… это угроза! Он сказал—
— ПОНЯЛА? — её голос стал опасно жёстким.
Я вздрогнула.
— Да… поняла…
Рита тряхнула головой, будто пытаясь стереть воспоминание.
— Забудь об этом. Держи рот закрытым.
И удали это видео, Инесса. Сейчас же.
Я сама разберусь.
Она отвернулась от меня.
И я поняла: за этой холодностью прячется страх… огромный, чёрный, как пропасть.
Глава 6
Марат
ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ
Сегодня был суд. Я до последнего не верил, что что-то может измениться. Но… получилось.
Я свободен.
Не знаю, каким чудом Рита провернула всё это, но меня отпустили — с условием: целый месяц я не имею права выходить из дома.
Солнце грело лицо, будто поздравляло меня с новой жизнью.
Рита шла рядом, довольная.
— Теперь ты свободен… и мой.
— Она остановилась передо мной, посмотрела прямо в глаза. —Марат, не забудь, что я для тебя сделала.
Я слегка улыбнулся и осторожно обнял её.
— Спасибо, Рита… за всё.
Но внутри меня что-то неприятно кольнуло.
Свобода всегда имеет цену. И кажется, я только начал понимать, какой именно будет моя.
Когда я отпустил её из объятий, Рита не сразу отошла.
Она смотрела на меня слишком пристально — так смотрят не от радости.
Так смотрят, когда хотят убедиться, что добыча никуда не денется.
—Ты ведь понимаешь, — сказала она мягко, почти шёпотом, — что без меня ты бы сидел ещё годы?
— Понимаю.
— И теперь ты обязан мне.
Она сказала это спокойно, буднично, словно речь шла о чашке сахара, а не о моей свободе.
Мы вышли из здания суда. Я вдохнул полной грудью — воздух был таким ярким, таким живым, что кружилась голова. После тюрьмы всё кажется слишком громким, слишком большим.
Рита прошла чуть впереди и оглянулась на меня через плечо.
— Поехали ко мне. — Это не был вопрос. — Тебя нельзя оставлять одного. И вообще… месяц ты живёшь у меня. Потом поженимся и... будем счастлива вместе.
— У тебя? Шутишь? — я нахмурился.
— А где ещё? У тебя нет ни квартиры, ни работы, ни документов.
Её голос стал жёстче. —
— И не делай вид, что тебе есть куда идти. Я тебе помогла — теперь позволь мне заботиться о тебе.
«Заботиться».
Я слишком хорошо знал, что она вкладывала в это слово.
Мы подошли к её машине. Рита открыла дверь со стороны пассажира и взглянула на меня снизу вверх.
— Садись, Марат.
Я задержался на секунду. Эта секунда всё решила:
её глаза мгновенно потемнели, губы изогнулись в холодной улыбке.
— Ты сомневаешься?
— Нет, — ответил я и сел.
Она закрыла дверь, обошла машину и села за руль.
Пока мы ехали, я смотрел в окно, в город, в людей.
Все они жили обычной жизнью.
А я… вышел из тюрьмы и попал в новую.
Не знаю, какая из них хуже.
Рита положила ладонь мне на бедро, чуть сжав.
— Ты мой, слышишь?**
Голос мягкий, но пальцы холодные.
— И я никому тебя не отдам.