— Понял.
Она больше ничего не сказала всю дорогу.
Но её руки сжимали руль так, что костяшки побелели.
У дома матери
Я вышел из машины.
Дом был всё таким же — серым, уставшим, словно он тоже отсидел со мной эти годы.
Я постучал.
Дверь открылась рывком.
Мама…
Я запомнил её другой.
Доброй. Тёплой.
А теперь передо мной стояла женщина с усталыми глазами, лицо — высохшее.
Она замерла, увидев меня.
Секунда. Две.
И вдруг лицо её исказилось.
— Что ты здесь делаешь?
— Ма… я вышел. Мне хотелось...
— УХОДИ.
Голос резкий, чужой.
— Мама...
Она ударила ладонью по дверному косяку.
— Я сказала — ВОН!
Я застыл.
— Ты мой сын, но ты мне…
Она сглотнула.
— Ты мне больше не семья. Ты опозорил нас всех. Ты разрушил нашу жизнь.
— Мам… я хочу начать заново…
Она рассмеялась — хрипло, больно.
— Заново?
— Ты сидел! Ты убийца! Ты преступник!
Её голос дрожал.
— И если соседи увидят тебя здесь, мне конец. Понял? Конец!
— Мне просто нужно поговорить…
— Я не хочу слушать.
Она отступила на шаг.
— Не приходи больше. Никогда.
И закрыла. дверь перед моим лицом.
Тишина ударила в уши.
Я стоял на пороге, как мальчишка, которого выставили из собственного дома.
Глаза жгло, но я сдерживал всё — до последнего.
Позади послышался сигнал.
Рита сидела в машине и смотрела на меня через лобовое стекло.
Улыбалась.
Она знала.
Знала, что так будет.
Я медленно пошёл к машине.
Сел. Закрыл дверь.
Рита наклонила голову к плечу и прошептала:
— Ну что, Маратик… осталась только я.
И обвила мою руку своей ладонью.
Я молчал всю дорогу.
Во мне всё перекручивалось: злость, пустота, боль.
Как будто мать выбила из груди то единственное, что ещё держало меня живым.
Рита бросала на меня взгляды — быстрые, внимательные, слишком довольные.
— Ну… — она растянула слово, — как прошла встреча?
Я ответил не сразу:
— Никак.
Она ухмыльнулась, будто именно этого и ждала.
— Могла бы и догадаться, — сказала она, глядя вперёд. — Мать, которая не приезжала в суд, не передавала передачки… Ты думал, она тебя обнимет?
Я резко повернул голову к ней:
— Заткнись, Рита.
Она только улыбнулась ещё шире.
— Хорошо-хорошо, Маратик. Не буду. Но ты должен понять:
люди вроде нее не ждут таких, как мы.
— Мы? — я хмыкнул. — Ты-то тут при чём?
— Вовсе не при чём, — она наклонилась ближе, её духи почти резанули нос. — Просто помогаю тебе принять правду. Мне же теперь о тебе заботиться.
— Я не просил.
— А я и не спрашивала.
Она протянула руку и сжала мою ладонь.
Я отдёрнул.
Но Рита только тихо рассмеялась, будто это ещё сильнее её развлекал. Я буду жить у этой тёты.
Когда мы подъехали к огромному пятэтажку она на вышла первая, хлопнула дверью и обошла машину.
— Спускайся. Тебе нужен душ, нормальная еда и чтобы тебя никто не трогал.
Я посмотрел на её ладонь, протянутую мне, как будто она вытаскивала меня из какого-то болота.
— Я сам справлюсь.
— Справишься? — она наклонилась ближе, глаза блестели. — Марат, ты даже ночевать сегодня негде.
И ты это знаешь.
Я молчал пару секунд.
Потом всё же вышел.
Квартира была идеальной: чистой, дорогой, блестящей — совсем не похожей на жизнь, из которой я только что вышел.
Рита закрыла дверь на два замка и повернулась ко мне.
— Сними футболку. Надо обработать спину — там синяки, я видела в машине.
— Не надо.
— Марат, — она подошла ближе, подняла руки к воротнику, — ты под мою ответственность вышел. Пока месяц не кончится — ты мой клиент.
Её пальцы коснулись моей кожи.
— Мой.
Я снова оттолкнул её.
— Я сказал: не надо, Рита.
Она замерла.
А потом… улыбнулась так мягко, что это было страшнее любого крика.
— Ладно. Как скажешь. Хочешь душ? Ванная там. Я приготовлю что-нибудь.
Я кивнул, прошёл по коридору.
Но перед тем как зайти в ванную, услышал её тихий шёпот:
— Никуда ты от меня не денешься, Маратик… ни сегодня, ни потом.
После душа мне стало легче, но внутри всё равно сидело ощущение, будто я сейчас взорвусь.
Я бросил полотенце, оделась и. вышел в гостиную где. увидел Риту — она сидела на диване, скрестив ноги, с бокалом вина. Свет падал на неё так, будто она сидела в вырезанном кадре.
— Ну что, — она подняла взгляд, — стало легче?
— Немного.
Она похлопала по дивану рядом.
— Иди сюда. Поговорим.
Я присел — на расстоянии, но она тут же подтянулась ближе.
Пальцы коснулись моей руки, медленнее, чем надо.
Специально.
— Ты сегодня пережил слишком много, — её голос стал тихим. — Не держи всё в себе. Я рядом.