— Подожди, куда ты? Ты серьёзно оставишь меня здесь одну?
Давить на жалость получается само собой, хоть и не хочется унижаться перед этим пидантом. До сих пор скулы сводит от его взгляда и тона, когда в грязном плаще села к нему в чистый салон.
— Ты же сама отказалась заходить. Как тебя, кстати, зовут?
Из дома кто-то выходит, и я вспоминаю, как выгляжу сейчас, хочу сквозь землю провалиться. Тут не перед кем красоваться, просто не хочу быть потом посмешищем в универе. После сегодняшнего дня я уверена на сто процентов, мы станем часто пересекаться.
На улице темно, но территорию хорошо освещает фонарь, и мы оба смотрим, как к нам приближается высокий брюнет вальяжной походкой, на нём светлые джинсы и футболка поло, идеально подчёркивающая его мышечную массу, за парнем выходят две девчонки-блондинки примерно одинакового роста и телосложения, обе при параде, между нами метров двадцать, плюс одна линза треснута, но я вижу их прекрасно. К нам не идут, но останавливаются и о чём-то шепчутся. Надеюсь, мне повезёт, и они окажутся адекватными девочками, не хватало мне ещё буллинга! А вот парень подходит и отворяет калитку, взгляд серьёзный и держит словно на мушке.
— Гром, я уж думал, ты потерялся! Фига-се, ты не один? — сначала я думала, он про котёнка, что сладко спит, прижатый к груди мажора. — Где ты его нашёл? — или всё же о нём.
— Да вон спасительница его нашла, а я мог лишить их жизни. Прямо на дорогу выбежали обе двое, и я тормознуть успел только-только.
И только тогда мажорчик намбер два обращает на меня внимание. Пробегается быстрым взглядом и моментально теряет интерес, от нервов скрутило живот или от голода, я ела последний раз в обед, на работе не успела, а теперь, когда я попаду домой, непонятно.
— М-м, ясно, ну пошли. Девчонки ноют, вечеринка уже началась.
— Мот, я сейчас. Возьми его и покорми чем-нибудь.
Тот берёт его за загривок, словно это какая-то игрушка, моему терпению настаёт конец, особенно когда слышу фразу:
— Скорее он станет кормом для нашего Люцика.
Делаю решительный шаг вперёд и хочу забрать пушка, но парень ловко поднимает руку выше, котёнок пищит, и моё сердце на части разрывается.
— Отдайте мне его, и я уйду! Вы не люди, а изверги! Один чуть не сбил его, а второй хочет скормить самому дьяволу!
И словно по щелчку пальцев к нам выбегает огромное белое пятно, большая собака с огромными лапами делает прыжок в мою сторону и роняет на землю, я успеваю подставить руки, чтобы не отбить себе копчик. Собака не кусается и не рычит на меня, она просто облизывает мою щеку и виляет хвостом. Прикрыв рукой лицо, чтобы она снова меня не лизнула, отворачиваюсь. Не понимаю, как я ещё в сознании нахожусь, мой вечер — сплошной стресс.
— Люцик, фу! Хороший мальчик, место!
Понятно теперь, кого они имели в виду. Мне помогают встать, но с таким выражением лица, словно в дерьмо лезут. Как только встаю твёрдо на земле, отдёргиваю руку, на ощупь она тёплая и нежная, другой у мажорского петушка и не могло быть!
Я на грани нервного срыва!
Собака кружит вокруг парня по имени Мот, как его обозвали, девчонки бегут к нам. Глаза печёт, но плакать перед ними я не собираюсь. Гром отряхивает руки, а я даже не знаю, с чего начать, моя попа мокрая насквозь. Я упала в грязную лужу.
— У вас всё нормально? — обращается к нам одна из девушек.
Я её знаю, Белла Лапина учится на курс старше. Она очень красивая, как кукла «Барби», у неё невероятные голубые глаза и светлые волосы до пояса. У неё тонкая талия, фарфоровая кожа, а ещё она хорошо учится. У нас в институте есть доска почёта, и там висит её фотография, там написаны все её заслуги, Белла активно занимается разными мероприятиями нашего ММИ, а ещё я узнала, что главный спонсор нашего учебного заведения — её дедушка, может, ещё и поэтому она является такой яростной активисткой.
— Не совсем, Белоснежка, помоги, пожалуйста, ей. Мне тоже надо переодеться.
Гром уходит, оставляя меня наедине с двумя девчонками, а я их не знаю и боюсь. Мама мне постоянно рассказывает какие-нибудь истории, как издеваются богатые детки над другими, кто по уровню их ниже.
Из последнего вот одну девчонку в туалете универа избили так, что ей переливание потребовалось, и ходить она не может, и, возможно, никогда не будет. Подробностей не знаю, мама по телевизору услышала. Я, конечно, стараюсь на этом не зацикливаться, у меня всё хорошо, и с одногруппниками более-менее отношения, в группе хватает богатых детей, но они адекватные, хотя это тоже до поры.