Алекс спохватился — думать так о ней нельзя. Она же… маленькая, чистая. Какие там гинекологи, святой дух не подкопается к её непорочности. Перед глазами не вовремя встал вчерашний поцелуй — целоваться «маленькая и непорочная» Ася явно умела и любила, более того, если бы не злосчастный звонок в дверь, всё происходящее могло зайти слишком далеко, и она бы явно не была против. А вдруг…
Он тряхнул головой. Без «вдруг». Ася не такая.
Но приплетать её к этой истории никак нельзя — пусть переждёт дома, тем более, что она прекрасно знает, где Алекс держит запасные ключи, а значит, сможет спокойно уйти и сделать вид, что вообще не знает никаких Алексеев Николаичей, а в остальном — да хоть трава не расти. На работе мигом узнают про привод в полицию, а раз удар был, и побои тоже сняты, доказать вину не составит труда для прокурора. Сколько там сидят за избиение малолетних? Лет пять? Пятнадцать?..
— Говорить-то будем? — товарищ лейтенант вздохнул и отложил ручку в сторону, снова с щелчком надев на неё колпачок. — Дружище, я всё понимаю, не поделили бабу, так драться-то зачем? Они ж дети ещё.
— Дети… — Алекс тупо опустил глаза к столешнице, разделявшей её и лейтенанта. И тут же встрепенулся, ощутив, как сердце прыгнуло к горлу. — Какую такую бабу?
— Настя… как её там? — Жиглов пролистал несколько страниц толстой тетради перед собой. — Несовершеннолетняя Настя Авдеева. Потерпевший настаивает, что имел с ней романтические отношения, пока не появился ты и не уволок девочку. А когда он попытался вступиться, ты вмазал ему по кумполу, да так, что мальчишке наложили несколько швов.
— К-каких… что? — он смотрел сквозь усатое лицо полицейского, воспроизводя в памяти произошедшее. — Не было у них никаких отношений! Они пытались… они…
Лейтенант улыбнулся, и Алекс понял, что проболтался. Полицейский сложил на столе руки и чуть склонился к сидящему перед ним подозреваемому и с выражением всепонимания спросил:
— Любишь молоденьких, да?
— Да что… что вы… я не… — в горле пересохло. Алекс потянулся к стакану с водой, стоящему возле него, и сделал несколько жадных глотков, только бы заткнуться и не сморозить что-нибудь ещё.
«Я буду говорить только в присутствии своего адвоката», – мелькнула в голове фраза из какого-то американского фильма.
Увы, жизнь — не голливудское кино, и никаких хэппи-эндов тут не бывает. Придётся как-то выкручиваться.
— Ася… Настя Авдеева… в общем, я был её репетитором по математике. И мы подружились.
Глубокий вдох. Только не сказать ничего лишнего, не подставить девочку, не устроить ей свидание с этим усатым провокатором, а то и ему добавят, и ей что-нибудь пришьют. Всенародное порицание, всякая там ненависть и травля в школе — зачем это Асе? Нужно говорить как можно более осторожно.
— И как тесно вы дружили? — как бы между прочим воспользовался паузой полицейский.
— Мы созванивались, иногда… иногда даже переписывались, — про личные встречи товарищу лейтенанту лучше не знать, в жизни не поверит, что они действительно ходили купаться и ели мороженое, а у него дома гоняли чаи с печеньками. — Иногда гуляли… в городском парке, и Настя делилась своими проблемами по школе.
— И однажды сказала, что влюбилась, так?
«Так», — чуть не сказал Алекс. Но сдержался.
— Нет, она… она говорила, какие получила оценки, как складываются отношения с педагогами, и много… такого.
Он глубоко вдохнул. За окном взвыла сирена, заставив его вздрогнуть от неожиданности. В отделении пахло свежесваренным кофе и какими-то пирожками, дело медленно шло к обеду.
— Я знал её в лицо, и как-то раз… гулял в одном районе. И увидел через окно, что её теснит в угол какой-то урод.
— И приревновал, и пошёл мстить сопернику, — закончил за него лейтенант, снова снимая с ручки колпачок.
— Нет. Я почувствовал неладное и поднялся к квартире, позвонил в звонок. Потом… открыла девочка, блондинка. И я услышал Настин крик. А потом… в комнату вошёл, там этот упырь…
— Круглов? — колпачок снова щёлкнул, закрывая ручку. Лейтенант заинтересованно прищурился. — Высокий такой мальчик, крепкий.
– Да, наверное, он, я не спросил его фамилию, — уклончиво ответил Алекс. — Он разорвал одежду Аси… Авдеевой, и пытался… пытался…
Сказано было слишком много. Алекса прошиб пот, он поднял глаза на лейтенанта, зачем-то ища у него поддержки. Сердце колотилось как бешеное, голос начал срываться — события того дня снова предстали перед ним во всей красе.
–— Я… увидел это, увидел, что Ася плачет, и просто дёрнулся, один раз всего… всего один раз приложил его, просто чтобы отошёл, взял Асю и увёл её оттуда.
— Может, она была не против? Молодёжь нынче, знаете, очень прыткая. Про Авдееву ходят всякие слухи, мол, оказывает… услуги, — лейтенант подмигнул. — Не бойся, говори, как есть. Снять её хотел?
— Нет! Да как… Настя… не такая она! — Алекс вскочил со стула, от стресса его уже колотило, руки сами сжались в кулаки. — Настя никогда бы не…
Он замолк. Лейтенант улыбнулся шире — уже не с пониманием, а победно.
— Авдеева, по признанию Круглова, очень сильно гуляла на сторону, несмотря на их нежные и чистые отношения. Это легко проверить, Белозёров, и прямо сейчас за ней направляется машина, чтобы доставить сюда для очной ставки.
— Ася никогда… она вообще… девочка ещё, какие стороны!
— А ты откуда знаешь?
«Она сама говорила. А я ей верю», — чуть не брякнул Алекс. Но потом сообразил, что такие признания не делаются тому, к кому относишься просто как к репетитору. И обязательно что-нибудь всплывёт, и обязательно…
«За ней выехала машина… Но её нет дома! Черт подери, она же у меня!»
— Она не похожа на девушку лёгкого поведения, — насилу взяв себя в руки, Алекс снова сел на свой стул. Сердце по-прежнему колотилось бешено, а футболка прилипла к спине, но он всё-таки снова держал лицо кирпичом.
— А многих таких девушек ты видел? Поверь, некоторые из них выглядят невинными овечками, пока не припрёшь их к стенке показаниями свидетелей.
— А вы много таких девушек видели? — парировал Алекс.
— Достаточно. По долгу службы, — лейтенант снова улыбнулся, кивнув на табличку на своём столе. — Как видишь, работа обязывает тесно общаться с маргиналами, проститутками и педофилами.
«Камень в мой огород?..»
— Тогда вы должны прекрасно понимать, что я ни к одной из этих категорий не отношусь, — Алекс нашёл силы улыбнуться, чуть нервно, но всё же. — Я честный программист, немного репетитор… живу тихо, никому не мешаю, приводов тоже не имею.
— Все вы тихие до поры, а потом подростков бьёте и ебётесь с несовершеннолетними, — парировал лейтенант, продолжая улыбаться. — Ублюдок больной, моей дочери как Авдеевой лет, ты соображаешь, что она ещё ребенок?
— Я ничего с ней не делал! — снова вспыхнул Алекс. — Я никогда не хотел Асе ничего плохого и ничего с ней не делал!
Дверь кабинета распахнулась, в комнату влетела запыхавшаяся, зарёванная и растрёпанная Ася. Её трясло, она едва дышала; бросившись к стулу, она сделала, наверное, огромную ошибку — обняла Алекса, и он аккуратно обнял её в ответ — целомудренно и нежно.
— Это ещё что… – лейтенант поднялся из-за стола и нахмурился.
— Отстаньте от него, Алекс ни в чём не виноват, это всё Круглов! — вспылила Ася, подняв заплаканные глаза на полицейского. — Если бы не Алекс, они бы меня… они бы…
Глава 9
— Гражданка Авдеева, я полагаю? — повысил голос полицейский. В кабинет влетели двое в форме. — Уведите свидетеля, мы тут ещё беседуем. Авдеева, пройдите в соседний кабинет, там вам предложат чаю, — уже мягче закончил он, обращаясь к Асе.