-Всё это было зря, - подвела Нюкта, - Я что, действительно считала, что смогу сбежать?!
-Со своей стороны ты сделала всё возможное. Ты хотя бы попыталась, - сказал я.
-Но от этой попытки только хуже… Что дальше будет с тобой?
-Да что ты пристала: с тобой, с тобой… Может, нам надо было делать всё по-другому? – ко мне пришло вдохновение, - Мы могли бы найти сторонников в городе, устроить митинг… Привлечь кого-нибудь и сломать само ядерное устройство… В конце концов, может, нам стоило поговорить с президентом?
-Может, ты свяжешься с ним с помощью телефона? Дай мне первой, я знаю, что нужно сказать.
Я дал ей телефон. В нашем веке по телефону было возможно связаться действительно с любым человеком, даже с президентом. Существовала вероятность, что на вызов просто не ответят, но попытать счастье было необходимо.
-Добрый день… Это Нюкта. Я смогла снять вашу геолокацию, и теперь вы меня никогда не найдёте!.. – и она засмеялась без видимых на то причин, как злой гений, задумавший что-то. Я не понимал, зачем она это сказала. Я выхватил у неё телефон.
-Здравствуйте, меня зовут Денис. Прошу вас от лица всего человечества, остановите эту войну! Мирные жители ни в чём не виноваты, так почему они должны страдать?! Мы выиграем и без этого иррационального удара!
Мы оба сказали какой-то бред. Но президент ничего не ответил, ни мне, ни Нюкте. На экране телефона высвечивалось «вызов завершён». Но он взял трубку, и, скорее всего, выслушал нас, но ничего не ответил.
-Было ожидаемо, - сказала Нюкта, - Значит, он признаёт свою ошибку, но не желает менять свои решения. Я надеюсь, что смогла его немного запутать...
-Подожди, мой телефон тоже посылает радиосигналы!
-Бросай его вниз, с такой высоты он точно разобьётся.
И я бросил. Мне было уже всё равно, я плохо соображал, что и зачем делал. Чувство приближающего конца затуманило мою голову, дождь нагнетал панику. В мучительной тишине прошло ещё десять минут. Мы боялись говорить, словно бы пустые слова приближали нашу гибель.
-Денис, давай я тоже спрыгну. Будет меньше проблем, - она вновь смотрела на меня своими большими зелёными глазами, как будто всё зависело от меня.
Я посмотрел вниз, и увидел, что наш небоскрёб уже окружили со всех сторон. Прыгать смысла не было. Нюкта больше не стала меня ни о чём спрашивать, она поняла всё по моему взгляду.
-Что нам эта Аверия… Она далеко, подумаешь… - говорила она, продолжая смеяться нервным смехом, - Главное, что мы победили! Да! Нужно доводить начатое до конца! Мы победили, мы празднуем триумф!
Она пыталась манипулировать собственными взглядами, но, судя по всему, безуспешно.
-Не говори так. Всё равно не поверишь, - я помолчал и продолжил, - Мы сделали всё, что было в наших силах. Мы боролись за жизнь миллионов, и наша совесть чиста.
-Тоже врёшь? Будем знать до конца, что это мы виноваты. Но я согласна, жизнь – это высшая ценность, и бороться за неё… Хотя, раз она мне и не дана, то я хотела помочь другим её сохранить.
-Я знаю, что ценнее жизни. Любовь. И я… Раз уж не могу тебе дать жизнь… Я люблю тебя, Нюкта!
Я обнял её. Она смотрела вдаль, поражённая моими словами. Наконец, она проговорила: «И я тебя…»
-Жизнь и любовь – высший смысл, - сказал я.
-А в войне нет ни того, ни другого, - добавила Нюкта.
Вскоре нас настигли. Их было около десяти человек. Я пробовал отстреливаться, даже убил кого-то. Но их было больше. Я помню, как меня ударили с силой по голове, и я потерял сознание. Последнее, что я видел, это как они уносят с собой Нюкту.
Глава 7. После
Я очнулся в больнице. Вокруг не было ни души, только светлые стены и капельница, через которую мне вводили какое-то лекарство. Я помнил всё, что было до этого, но словно в тумане. То ли было, то ли не было. Тут меня осенило. Это просто страшный сон! Видимо, споткнулся, когда шёл домой от Симона. Я повеселел и начал осматриваться вокруг. Но вдруг я нашёл на своей одежде подозрительный кусок чёрной проволоки, тонкий, не толще человеческого волоса, и хорошо вьющийся. Тогда я был ещё не уверен, но на всякий случай засунул проволоку себе в карман, чтобы разобраться позже.
В помещение вошла моя мама. Когда она увидела меня очнувшегося, с её лица спало то напряжение. Она посмотрела на меня и грустно улыбнулась: