- Эй! Что за дела?! - возмущённо воскликнула Маша, взгляд которой моментально наполнился осмысленностью. Ноги её согнулись в коленках и резким толчком сбросили со Славы вторую футку, отправив её в полёт над кроватью. - Это моя дырка! Я первой её заняла. И вообще, руки прочь от чужого имущества!
- Ой! Какие мы сердитые! - рассмеялась Лана, с кошачьей грацией приземляясь на ноги. В результате толчка она очутилась справа от Вячеслава и тот, наконец, увидел девушку во всей её обнажённой красе. Хайра у рыжей футки казалась просто огромной и напряжённо пульсировала от возбуждения. Однако ни один мускул на лице наставницы не выдал, что та испытывает какие-то проблемы. Выражение на нём стало задумчивым и даже философским. - Да, пожалуй, ты права, - продолжила Лана таким тоном, будто вела научную дискуссию с оппоненткой и склонилась под весом её аргументов, - попка твоего парня недостаточно растянута ещё, чтобы безболезненно принять двух гостей.
- И что с того? - с вызовом спросила Маша и вдруг съела слегка побледневшую уже метку своей наставницы. Слава каким-то непонятным для себя образом ощутил, а точнее почти увидел, как она вгрызается в неё щупальцами своей печати и поглощает, очищая его ауру. - Я вовсе не об этом говорила. Славка - мой! Ясно тебе?!
И словно в подтверждение этих слов она вытолкнула мужской член из своего влагалища и одним длинным тягучим движением вошла в лежащего сверху парня целиком, вынудив его выпучить глаза от неожиданности. Больно молодому человеку не было, Маша уже хорошенько пропитала своей смазкой бо́льшую часть пути, так что ушла в глубину легко, как по маслу. А потом она ещё и основательно так присосалась, создавая в кишечнике разряжение, благодаря которому буквально натянула попу парня на себя, так что лобок её заметно вдавился в его ягодицы, вынуждая их слегка сплющиться и разойтись в стороны.
«Господи, какая огромная!» - мысленно поразился Вячеслав, чувствуя себя глубоко посаженным на кол, который к тому же продолжал плавно раздуваться, распирая его изнутри. У Живцова даже в глазах потемнело от столь экстремальных ощущений, поэтому он не смог увидеть, как отреагировала на такую неприветливость Лана. Но по миролюбивому тону девушки смог догадаться, что та совсем не обиделась.
- А я разве спорю? - недоумённо спросила наставница. - Конечно он твой, у меня и в мыслях не было это оспаривать. Просто... понимаешь, какое дело...
Лана замолчала, но продолжения и не требовалось. Маша всё понимала. Более того, агрессивность её стремительно улетучивалась, вытесняясь благодушием и разгорающимся желанием. Девушка, рыкнув, опрокинула парня на спину, хищно нависнув над ним сверху в миссионерской позиции, и с наслаждением сделала первую фрикцию. Попка её плавно приподнялась, вытягивая гудящий от напряжения стержень примерно на половину длины и энергичным толчком задвинула его назад. При этом рот девушки томно приоткрылся от удовольствия, и она принялась повторять столь понравившиеся ей ощущения снова и снова с последовательностью и неутомимостью двигателя внутреннего сгорания, гоняющего поршень в тесном цилиндре.
А перед глазами Живцова вновь полыхала яркая светомузыка. Он едва успел проморгаться, почти восстановив чёткость восприятия, как из глаз его обильно посыпались искры, вспыхивающие под действием пронзающего организм тарана. Они превращались в радужные кольца, которые, расширяясь, закрывали собой весь обзор, затем гасли, но на смену им приходили новые, высекаемые при каждом погружении бура в скважину. В теле парня меж тем неумолимо нарастало блаженство и одновременно с этим усиливалась связь с Машей.
Молодой человек ярко чувствовал её удовольствие и тот азарт, с которым она его брала. Тем не менее, в эмоциональной атмосфере подруги было ещё много чего. К примеру, чётко угадывалась её гордость своим положением, а также искренняя благодарность Лане, которая позволила эту гордость почувствовать. Наставница разговаривала с ней как с равной и тактично просила разрешения присоединиться к сексуальной игре, терпеливо ожидая её решения и ответа, вместо того, чтобы проигнорировать протесты и присоединиться самовольно, а то и нагло отодвинуть хозяйку в сторону, как могла бы поступить любая другая нахальная футка.
Ещё парень уловил в Маше лёгкую зависть и необычное вожделение, не связанное с ним самим, а вернее связанное каким-то косвенным образом. Он не смог последнее чувство идентифицировать, хотя зависть, судя по всему, относилась к здоровенным размерам полового органа наставницы. Впрочем, это было во всех смыслах положительное чувство. Маша завидовала ей по-доброму и позитивно. В том ключе, что, дескать, везёт ей такой дубиной обладать, скорей бы и у меня такая же выросла. Но вот, мол, ты вся крутая из себя, взрослая, но приходится ждать моей милости, так-то, дорогуша!