Слава давно бы уже рехнулся, если бы не тёк и не вихрился внутри себя потоками жидкого огня, этакой высокотемпературной плазмы. Закручивая её в маленькие торнадо, он словно бы давал выход переполнявшей его энергии, но при этом переживал какое-то необычное и новое для себя удовольствие. В какой-то момент он вдруг понял, что кончает, несмотря на удерживающий его запрет. Только это был другой оргазм, внутренний, без семяизвержения. Он наполнил тело парня пронзительным наслаждением, которое имело не взрывной, а пылающий характер и от того длилось непрерывно и долго. Если обычный оргазм сравнивать со следующими друг за другом яркими короткими вспышками фотоаппарата, то этот был подобен свечению лампы дневного света средней мощности.
С этого момента Славе стало необыкновенно легко, он только плавился от восторга и кайфовал, накапливающееся в нём напряжение находило выход в такой необычной форме разрядки, и все действия футки парень воспринимал с восторгом. Он стал чувствовать её страсть и наслаждаться ей параллельно собственному блаженству. Он чувствовал, что Лана стремительно приближается к своему оргазму, и ждал его с нетерпением.
Поддаваясь кипящему возбуждению, девушка грубо подхватила ноги парня, забросила их себе на плечи и продолжила с восторженными вскриками насаживаться на его член. Резкие движения приносили ей просто невероятный кайф. Она словно испытывала короткий оргазм с каждой фрикцией и быстро закипала для чего-то совсем уж сумасшедшего. Вот её бёдра резко ускорились, повышая амплитуду и силу толчков, вот она закатила глаза и распахнула рот в беззвучном крике, тело её замерло на несколько секунд, дрожа от сотрясающего её блаженного напряжения, и мощно взорвалось в потрясающем по силе оргазме.
Выгибаясь дугой, Лана хлестанула такой мошной струёй сквирта, что та с глухим ударом вонзилась в стену над прикроватной спинкой, заставив светло-бежевую шторку всколыхнуться. Вязкие струйки потекли вниз обильным потоком, но тонкая полупрозрачная ткань вдруг засияла призрачным зеленоватым светом и стала стремительно жидкость поглощать. Тем же самым занимались подушки, покрывала и матерчатая спинка кровати. Так что ещё до следующего струйного выплеска от последствий прежних излияний не осталось и следа.
«Это что, тоже цукумогами?» - успел удивиться Вячеслав, прежде чем его накрыло второй волной блаженства, взорвавшего Лану.
Мока томно кайфовала, с восторгом следя за тем, как рыжая футка грубо терзает её избранника. Она безусловно бы сразу бросилась на его защиту и даже жизнью своей готова была пожертвовать, чтобы его спасти, однако по вспышкам и запаху духовной энергии девушка чувствовала, как юноше хорошо, поэтому не спешила кидаться на футку и пресекать её столь агрессивные и пугающие на первый взгляд действия. В первый момент она следила за ними со смешанными чувствами: с одной стороны ей было страшно за Славу, а с другой - она чувствовала запах его восторга и видела в ауре краски интенсивного наслаждения. Оно продолжало накапливаться, расширяя свою палитру даже тогда, когда мужчина должен был кончить. Но он не кончал и лишь накапливал восхитительный заряд вкусной энергии.
В этот момент цукумогами испытала двойную радость. Во-первых, она тепло сопереживала удовольствию юноши, который ей очень нравился, а во-вторых, ликовала от мысли, что энергии в нём скопилось уже с избытком, чтобы отправить сильную женщину в долгий сон и оставить вожделенного мужчину в полное её распоряжение.
Мока в ярких красках представляла, как заключит молодого хозяина, вернее - её будущего хозяина в нежные свои объятия, как будет прижиматься и ластиться к нему и обязательно завоюет его сердце. Она маслеными глазами следила за волнительным сексом, грубость которого уже не казалась ей неправильной. По-видимому, Славе нравится это, а значит, это хорошо. Девушку даже стали заводить грубые действия Ланы. Она едва не пискнула от восторга, когда та буквально сложила юношу пополам и стала врезаться в него с такой силой, будто выбивала от пыли ковёр. И от парня действительно словно пыль летела, смотреть на которую голубовласой девушке было отчего-то очень приятно и вкусно. Вернее, вкусно становилось, когда эта пыль долетала до неё и впитывалась в её тело волнительной сладостью. Мока давно кайфовала от этого восхитительного вкуса и чувствовала, что начинает пьянеть. Она вдруг во всей полноте осознала своё состояние и догадалась, что странная субстанция, напоминающая пыль, представляет собой какую-то необычную форму духовной энергии молодого человека.