- Что Вы делаете со мной? - спросил Слава.
- Помогаю тебе перераспределить духовную прану и скорее восстановиться. Без моего вмешательства ты проспал бы до завтрашнего утра. Ну а заодно я тебя исследую. Мне любопытно, как подействовала на твою ауру тёмная энергия мамоно.
- Мамоно - это кто?
- Давай помолчим немного? - предложила незнакомка.
Она сложила обе руки на груди, и стрекозиные крылья её, перестав двигаться и мерцать, вдруг стали чётко видны за спиной. Свечение глаз девушки тоже погасло, и обнаружилось, что они насыщенного серого цвета с лёгкой синевой. В правой руке фея держала красное яблоко с черенком.
- На, держи, - сказала она, протягивая Славе соблазнительный фрукт, - займи рот витаминами и не отвлекай меня.
Живцов растерянно принял из её рук угощение, после чего магическая сила плавно перевернула его лицом вниз, и он увидел под собой подол светло-бирюзового платья с выглядывающими из-под него симпатичными коленками. Чуть позже в поле зрения молодого человека вновь попала женская ладонь, испускающая светящееся розовое марево, клубящееся над ней, как завитки магического дыма, и стала медленно скользить сантиметрах в пяти от его тела.
- Скушай яблочко, оно полезное, - посоветовала волшебница, продолжая свои пасы. - Как доешь, я как раз закончу. Тогда и поговорим.
Слава откусил от ярко-красного фрукта небольшой кусочек на пробу, стал жевать и невольно прикрыл глаза от удовольствия. Яблоко оказалось просто сказочным на вкус: сладким, сочным и тающим во рту. Наверное, нечто подобное ела Белоснежна, перед тем как заснуть летаргическим сном. Но молодой человек надеялся, что его не ждут столь же печальные последствия.
Откусывая по кусочку и наслаждаясь вкусовыми ощущениями, Живцов не заметил, как съел яблоко, оставив от него лишь маленький огрызок. Он ещё немного покайфовал, переживая волшебное послевкусие, а затем заметил, как стал плавно отплывать от волшебницы и опускаться на постель возле её ног.
- Ну, вот и всё, - сказала фея. - Я закончила.
После этого часть ламп на потолке спальной зажглась, создавая умеренное интимное освещение. Слава приподнялся, садясь на колени, и с любопытством посмотрел на незнакомку. Правда, сейчас в ней совсем не осталось ничего волшебного, ну разве что её красота. Крылья исчезли, как и все световые эффекты. Ожерелье с груди, кстати, тоже пропало. Распущенные русые волосы, серые глаза, прямой тонкий нос, слегка пухлые розовые губы, в ушах серёжки, которые молодой человек уже видел, и бирюзовое платье с золотистым узором по бокам.
Внешностью своей женщина имела некоторое сходство с Викой и по возрасту вполне тянула на её старшую сестру. Вот только Живцов догадывался, что никакая она не сестра, а самая что ни на есть мама, та самая фея, о которой он уже был наслышан. Но представиться всё равно следовало.
- Меня зовут Слава, - назвал своё имя парень, протягивая женщине руку.
- Очень приятно, Валерия, - с улыбкой ответила та и пожала его ладонь.
В этот момент юношу сзади обняли изящные гибкие руки и прижали спиной к мягкой девичьей груди.
- Хозяин, - промурлыкал милый голосок, и в шею уткнулся носик, посапывающий от удовольствия.
- Мока, - догадался Живцов, оборачиваясь к голубовласой девушке и, улыбаясь, погладил её по голове. - Может перестанешь меня так называть? Зови просто Слава.
- Слава, - повторила цукумогами, но потом улыбнулась и добавила: - хозяин!
- Блин, ну что с ней делать, а?!
- Просто смириться, - посоветовала Валерия. - Ей нравится тебя хозяином называть, так зачем отказывать ей в этом удовольствии?
Цукумогами подсела с левого бока и обвила парня ещё и ногами за корпус, после чего, поднырнув подмышку, прижалась к нему всем телом, прилегла щёчкой на грудь и притихла.
- Она теперь всё время так будет? - обеспокоенно спросил молодой человек.
От тела голубовласой милашки исходили очень приятные флюиды, так что с этой точки зрения Слава ничего против её объятий не имел, но он опасался реакции Маши на столь явно любвеобильное поведение. Да и сам он под действием приятных ощущений потихоньку начинал пьянеть.
- Нет, не всё время, - успокоила юношу Валерия. - Немного натешится и успокоится. Кроме того, я обучала эту легкомысленную лоботряску принимать форму одежды, но она, видимо, всё благополучно забыла. Эй, кошечка моя, урок номер четырнадцать повтори.